Неубиваемый маг - Евграф

— Пора уходить, — прошептал я, потрепав Рыжего по голове.

— Ур-р-р... — коротко рыкнул волк, словно понимая тяжесть момента.

Я решил перевести стаю ближе к деревне. Мой выбор пал на заброшенную кожевню, расположенную на отшибе, давно покинутую из-за дурного запаха и слухов о призраках. Неделю я подыскивал подходящее место, ускользая из постели Аксиньи на ночные прогулки.

Новое убежище показалось мне надежным: крепкие стены, близость к ручью и густые заросли терновника, скрывавшие постройку от случайных глаз. Переход занял всю ночь. Волчата доверчиво жались к груди, а Рыжий с тремя другими переярками кружил вокруг, разгоняя мелких хищников.

Мы пробрались внутрь кожевни незадолго до рассвета. Старые чаны для дубления кожи послужили отличными лежанками для зверей. На случай облавы или незваных гостей, щенки могли выбраться наружу через дыру в крыше. Но я строго наказал волчатам не соваться к людям и выходить на прогулки только по ночам.

Перед уходом завалил вход старыми досками, оставив лишь узкий лаз, и приказал волкам не подавать голоса, пока не вернусь. Теперь я мог навещать их гораздо чаще, не рискуя быть замеченным на лесных тропах.

В деревню вернулся к обеду, запыхавшийся и грязный. У ворот храма меня уже ждали Агафон и Елизар. Паладин выглядел хмурым, его рука покоилась на рукояти меча, а клирик суетливо мерил шагами крыльцо.

Глава 10

Я на миг запнулся, стараясь сохранить на лице маску невинного недоумения. Надеялся, что меня не хватятся, но видно сильно я им нужен, раз переполошились. Легенду заготовил заранее, рассчитывая, что их вера в мое «избранность» перевесит подозрительность.

— Где ты был, Григорий? — сурово спросил Елизар.

— В лес ходил, — принял смиренный вид и уставился в землю, чтобы себя не выдать.

— Зачем? — Агафон подошел ближе.

— Ночью мне было видение, — я закатил глаза, стараясь придать голосу благоговейную дрожь. — Единый велел найти место, где Он впервые коснулся моей души, чтобы воздать молитву в его честь. На в лесу сгустился туман. Я заблудился и долго не мог найти дорогу назад. Простите, не хотел никого беспокоить, но воля Света вывела меня к деревне.

Елизар нахмурился, окидывая меня тяжелым оценивающим взглядом.

— Лес опасен, — выдал он, чуть смягчившись. — Болотные твари и мороки рыщут повсюду. Больше не смей покидать деревню без сопровождения паладинов. Твоя жизнь принадлежит церкви. У тебя ценный дар, и мы не позволим тьме забрать его так глупо.

— Я учту, — пробурчал, отводя взгляд.

Мне кажется, или я сам себя перехитрил?

— Иди умойся и приступай к тренировкам, — добавил Агафон.

Изматывающие поединки на храмовом дворе давались мне с трудом. При всей моей звериной силе, слабо-тренированные мышцы ныли под тяжестью меча, а пот застилал глаза, пока я отражал монотонные выпады новика Павла.

— Слишком медленно, Григорий! — подзуживал Агафон со ступеней храма. — Свет не терпит сомнений, он должен течь сквозь тебя как горный поток!

Я лишь коротко кивнул, не тратя сил на ответ. Знал бы он, что мне приходилось контролировать каждый шаг и полностью перестраивать годами отработанные навыки под новое тело.

Помимо этого, я прокачивал огненный дар, пропуская его через верхние слои магических каналов и не давая отголоскам витамагии прорваться наружу. Последнее давалось особенно тяжело.

— Я стараюсь, святой отец, — буркнул, специально пропуская легкий тычок в плечо.

— Терпение, сын мой. Свет открывается не сразу, — Агафон спустился на арену, приложив руку к моему плечу. — Сегодня мы перейдем к изучению ритуалов очищения. Ты должен знать каноны так же твердо, как рукоять меча. Для будущего паладина нет ничего важнее чистоты помыслов.

— Разве я достоин того, чтобы стать паладином? — спросил с притворным сомнением.

— Твой дар говорит сам за себя, Григорий. Ты исцелил Елизара от скверны, а такое дано не каждому, — клирик повел меня внутрь храма, где в тишине и прохладе стояли скамьи для учеников. — Садись. Начнем с доктрины об истоке.

Следующие несколько часов превратились в изощренную пытку. В моем мире магия служила универсальным инструментом. Здесь же свет пропитался фанатизмом, от которого начинало подташнивать. Я уже подумывал о том, чтобы свалить из деревни и отправиться на поиски Климова самостоятельно.

Задумавшись, я невольно вздрогнул, когда тяжелые дубовые двери храма с грохотом распахнулись. В дверном проеме возник Борислав, опираясь на плечо высокого кряжистого мужчины с обветренным лицом. За их спинами я разглядел еще двух отшельников из поселения.

Вот же, сска! Дождался! — я ухмыльнулся, расправив плечи.

— Это он! — Борислава визгливо ткнул в мою сторону костлявым пальцем. — Тот витамаг, который осквернил наши святыни и принес смерть в мой дом!

Агафон нахмурился, его благостная мина мгновенно сменилась суровостью имперского чиновника.

Из тени колонн вышел молодой паладин Веригор. Он не спеша подошел к пришельцам, положив ладонь на эфес меча.

— Опять вы, горные люди? — произнес паладин с недовольством. — Я уже объяснил, что витамаг уничтожен неделю назад. Мы нашли следы его мерзких ритуалов и покончили с ним. Вам не о чем беспокоиться.

— Вы убили не ту тварь! — Борислав затрясся от ярости. — Этот парень... Григорий... Он воскресил свою мать ценой жизни моей дочери! Нарушил закон!

— Ложь! — возразил я, нагло улыбаясь. — Я вылечил мать благодаря свету Единого. Мне неизвестно, кто убил Милолику. Возможно, тот витамаг, которого недавно уничтожили паладины, пробрался в деревню?

— Мы требуем правды, — один из охотников шагнул вперед. — С ним была женщина. Ольга. Куда она делась? Если вы нашли парня, значит, и она должна быть где-то рядом.

— Парень пришел один, выдержав в лесу схватку с мороками, — вступился за меня Веригор. — А другого витамага мы уничтожили у старой гати. Никакой женщины рядом не было.

— Мы проверим это место сами, — охотник зло прищурился. — Но сначала пусть он ответит перед алтарем. Кровь Милолики взывает к мести. Старейшины нашего рода не упокоятся, пока виновный не будет наказан.

— Вы обвиняете послушника церкви в убийстве? — вмешался Агафон, повысив голос. — Это серьезное обвинение, которое требует доказательств.

— Отец Агафон, — я медленно поднялся со скамьи, стараясь, чтобы мои движения сквозили достоинством. — Пусть свет нас рассудит. Я готов предстать перед алтарем Единого. Не хочу, чтобы тень подозрений ложилась