Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин

несколько литров, оставалось для меня загадкой. Машину покидали с тремя новыми объемистыми сумками.

— Хорошей войны, друзья, — попрощался с нами гигант.

Из Ингрии в Ковно мы доехали на автобусе. Тут уж спали все, просто потому, что надо. Охраняла наш сон бдительная Иньес.

Когда мы приехали в конечную точку нашего официального маршрута, до рассвета оставалось часа полтора-два, стоило поторапливаться. Сонные пассажиры покидали салон, а Дубровский подошел к водителю.

— Любезный, а есть ли у вас час-полтора свободного времени? А то у нас есть срочное дело на две тысячи денег, сравнительно недалеко отсюда. В целом предстоит проехать вёрст тридцать-сорок.

— Две тысячи? Ну, скажем, интересно, можно и не поспать. А что за дело-то?

— Съездить в одно местечко, посадить в салон компанию наших друзей и отвезти нас всех в другое место.

— Вот прямо сейчас?

— Вот прямо сейчас, да. Друзья немного загуляли, а мы слегка припозднились. Но неприятностей для вас не будет, обещаю.

— Подозрительные вы какие-то, — покачал головой водитель, — А ещё молодёжь. А ну, как я пожалуюсь куда следует?

— «Куда следует» уже прямо перед вами, — неприятным голосом ответил Володя и продемонстрировал ему бумагу Сыскного приказа.

— Тогда оно, конечно… Эх, раз «слово и дело», вы ж, поди, не заплатите… Эх, подозрительность моя…

— Отчего же? Всякий труд должен быть оплачен. Да и пока не «слово и дело», а обоснованные, скажем так, подозрения. Дальнейшее, в любом случае, уже без вашего участия.

— Садитесь, едем, кивнул водитель и тихонько пробормотал: — Доигрались Курбские…

Дальнейшее было не просто, но для меня, скажем так, уже вполне рутинно. Иньес вызвала Нафаню, и он телепортировался ко мне на плечо почти мгновенно, сообщив, что маной заряжен на все проценты, и пошёл я работать по специальности.

Обнаружив, что надгробий на кладбище едва за семьдесят, поднял всех, произвёл соответствующую моменту «накачку», и бледный, как мел, водитель отвез битком набитый, как в приснопамятные «часы пик» в Москве, автобус поближе к замку супостатов. Там мы выгрузились, честно расплатились (автобус умчался со скоростью гоночного болида), вооружили свое войско предоставленным ингрийцами холодняком и приступили к выполнению плана.

— Семён Семёныч, — набрал я управляющего. — С добрым утром, простите, что разбудил. Отправляйте ноту.

Караулку взяли нахрапом, несмотря на то, что радзивилловская охрана к отдыху в принципе расположена не была. Мои покойники вломились во внутренний двор, где и принялись азартно рубиться с коллегами. Иньес отслеживала всплески магической активности, Нафаня оперативно глушил их негатором — и всё внимание врагов было приковано к этой заварухе, так что на то, что с противоположной стороны замка чудная девушка Аня со скоростью три-четыре метра в минуту выращивает к стене цитадели натуральный эвкалипт, долгое время никто не обращал внимания. А когда обратили — стало поздно, потому что Дубровский, Есугэй и я, все с пулемётами, уже спускались по ступенькам со стены во двор цитадели.

— Макс! Выходи, не бойся! — заорал я. — Мы за тобой!

— Да пожалуйста! — и из цитадели вышли четыре совершенно одинаковых Макса. И все, что характерно, тоже с пулемётами.

* * *

Гоблин Синюха, привратник родового имения князя Ромодановского, был отменно храбр. Лихую молодость он провел на службе Государю в Обоянском гусарском полку под командой полковника Азарова. Старик со всей силы рвался в бой и люто обиделся, что его, заслуженного ветерана, отправили в тыл, в дом, в безопасность, подальше от линии огня. Ветхого годами гоблина заменил сам Шаптрахор. По случаю надвигающейся войны урук нацепил доспехи, проверил остроту карда и занял место старого гоблина в привратницкой. Всю долгую ночь ему пришлось скучать. Ну, как скучать. Он пил кофе, ел шаурму, которую ему с вечера доставил курьер калужской Орды, и устал ржать, смотря свежие видосы. И уже под самое утро пришло сообщение от кхазада Говорухина: «Началось!».

Шаптрахор подобрался, еще раз проверил кард, сполоснул голову холодной водой и принялся ждать развития событий.

Прошло не менее четверти часа, когда к воротам по лесной дороге вышла девушка. Высокая, фигуристая, в мокром отчего-то (дождя не было) платье, соблазнительно облепившем немалые выпуклости. Шаптрахор плотоядно улыбнулся и с кардом в руке вышел к воротам.

— Я заблудилась и совсем промокла. Спасите меня поскорее, пожалуйста! — залепетало прелестное создание, но сбить с пути нацелившегося на долгожданную битву черного урука практически невозможно.

— Бейся, тварь, — процедил он.

— Но… Но я же заблудилась! Я замёрзла!

— Бейся. Ты не девушка.

— Ладно, я не девушка, — согласилась она глубоким баритоном, зарябила-замерцала, и вот перед Шаптрахором уже точно такой же чёрный урук с кардом в руке. — Так лучше?

— Ваще ништяк! — расплылся в улыбке шеф охраны и нанёс удар.

* * *

— Тысяча надгробий! — ворчал князь Ромодановский, заканчивая чертёж. — Лет пятьдесят такой ерундой не занимался. А всё Федька… Этак вовсе в детство впасть недолго. Но ладно, ладно… Так… Свечечку сюда, ещё одну сюда… Семён, что там?

— Пятнадцать байкеров у ворот. Десять покойников и пять магов.

— Ага. Тогда погоди-ка, погоди… Ну-так, деточки, цып-цып… А не черного солнышка холодом, а не красной луны притяжением, но едино моим хотением, кто был поднят чужою волею, кто служил господину неправому, разрывайте-ка связь неверную, приходите под волю сильную, под мою десницу сбирайтеся, да служите мне лютою правдою!

— Бросили мотоциклы, идут вдоль забора!

— Пошли кого-нибудь их встретить!

— Слушаюсь!

— Та-ак… А вас, господа, я попрошу удалиться. Зря, что ли, чертил эту хрень добрых полчаса — и, молча сделав несколько пассов над чертежом, старый князь щёлкнул пальцами. Перед воротами разверзлась земля, образовав пропасть, куда, вместе со всеми мотоциклами, рухнули оставшиеся пятеро. Князь кивнул, щёлкнул ещё раз, и пропасть схлопнулась обратно.

— Ну, а дорогу потом поправишь, как воевать закончим, — сказал Ромодановский кхазаду.

— Юрий Григорьевич, а что это вы не спите?

— Да вот, Наташенька, решил вспомнить начертательную магию. Сложная штука, а я и забыл, представляешь? Нелегко Феде придётся. Но он справится.

— Справится, — уверенно кивнула Наташа и улыбнулась.

— Спи давай, да и я скоро лягу, едва светает.

Это была последняя бесплатная глава в этом томе.

Глава 10

Интеллигентный кабысдох

Четыре Макса знатно