Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин

огромный худющий черный пёс, верхом на котором ехали оба сущие в этом мире Террибле Бромиста. Пёс лёг, домовые спешились.

— Здравствуйте. Вы не представляете, друзья, как я рад вас видеть! — молвил пёс голосом человеческим. А потом не удержался и, виляя хвостом, бросился лизать руки Ане. — Аннушка! Как же я соскучился!

— Макс, клянусь всеми надгробьями мира, ты — самый интеллигентный кабысдох, что я видел, — засмеялся я. — Но сдаётся мне, что Аня будет куда более рада твоему привычному облику.

— А, ну да, — смущённо буркнул пёс и стал Максом.

Поодаль послышались какие-то звуки, голоса: в замок возвращались хозяева.

— Нафаня, сможешь утащить нас всех домой?

— Смогу, мой добрый сеньор.

— Так, ребята, держимся друг за друга — и айда ко мне в гости!

Так закончилась моя вторая межклановая война.

А утром в планшет пришло сообщение от неизвестного адресата: «Не забывай оглядываться».

Глава 11

О клане могучем замолвите слово

За завтраком собрались все, кроме невыспавшегося отца, которого Нафаня с утра пораньше перенес домой. Ему предстояло пережить бурю негодования со стороны полковника Азарова, которому опять не досталось боевых действий, ну, а потом неизбежную примирительную гусарскую пьянку. Во всяком случае, заказ гуселебедям на тысячу бутылок галльского игристого князь Ромодановский делал при мне, и строил умопомрачительно коварные планы, как при всём при этом ещё и поспать…

Макс и Аня выглядели довольно утомленными и чуть смущенными — что ж, тем больше поводов порадоваться за хороших людей, которые любят друг друга и наконец-то просто вместе, без всяких оговорок. Дубровский к завтраку пришел позже всех, рассеянно улыбаясь: то ли благостные последствия эликсира имени товарища Феанора, которым ещё в замке его угостил Нафаня, успешно восстановивший свои алхимические способности, то ли с Машей успел пообщаться, то ли и то, и другое.

Да, ещё сразу, как мы, грязные, но довольные, заявились ко мне домой, князь прямо с порога принял Макса, Аню и Володю в клан Ромодановских — оказывается, если это сделать с официальным опубликованием, Курбские и прочие злодеи поостерегутся теперь лишний раз не то, что обижать моих друзей — косо смотреть в их сторону. По крайней мере, так считал отец. Я бы на его месте не был столь уверен в несокрушимости репутации кошмарных Ромодановских, тут явно пора было брать вопрос в шаловливые ручонки и устраивать родному «клану», существующему пока только в папином воображении, соответствующий амбициям пиар.

Сказано — сделано, и, не заходя в душ и тем более к спящей жене, я уединился в кабинете с обоими домовыми. Были у меня подозрения, что кто-то из них балуется видосами — уж больно характерные картинки то и дело мелькали на видеохостингах. Но прежде не было ни нужды, ни желания тратить время на этакую фигню, а вот теперь, оказалось, оно не лишне. Короче говоря, Нафаня сознался — видеоблогинг оказался его потаённой страстишкой. Но ругать друга я не стал, наоборот, похвалил, и в итоге уже десять минут спустя ролик «Kak svirepye nekromanty Romodanovskie pobedili metamorfov na voine» начал штурмовать топы. Фамилию метаморфов писать не требовалось — одни они у нас такие, куда деваться. В пятиминутном кино были и зловещие мертвецы под моим мудрым руководством, и улетевшая крыша надвратной башни, и даже я сам прошел разок на заднем плане, весь могучий и красивый, с пулемётом Татаринова в руке, а в финале инфернальный кабысдох неизбывно ботанического вида говорил по-арагонски. Ну, красотень же.

И вот теперь, в краткий миг перекура между собственно завтраком и беседой, сопряженной с «разбором полётов», я глянул в рейтинг видеохостинга: как там наша войнушка поживает? Отлично поживает, доложу я вам: третье место в топе, три миллиона просмотров с хвостиком. Ну, на первом, как всегда, пан-атаман Бабай Хтонический с очередным бессмертным подвигом. Живёт он там, на первой строчке, и, говорят, давненько. А вот второе место удивило настолько, что я на пару секунд взял перерыв на обалдевание. «Poet-improvizator Rukoprikladskiy v Voronezhe sochinyaet stihi na hodu». Пять с половиной миллионов просмотров. Пять с половиной! Нет, это я удачно молнией по башке летом схлопотал: попасть в мир, где в топе видео второе место занимает поэт-импровизатор, и его смотрят пять с лишним миллионов раз — это, скажу я вам, тот еще бальзам на душу старого гуманитария. Ну, Евгений Фёдорович, ну, молодец!

— О чем думаешь? — спросил Володя, чиркая зажигалкой. Кроме нас с ним тут никто не курил, да и то я так, время от времени.

Вместо ответа я показал ему топ видео.

— Ого, ничего себе! Так… Стоп. Это про нас, что ли? Откуда бы, кто снимал?

— Нафаня.

— Ну-ка, дай гляну… кури пока, я посмотрю, — и Дубровский погрузился в созерцание ролика о нашей маленькой победоносной войне. — Ну, что сказать… — задумчиво протянул он после просмотра. И решительно рубанул: — Плохо! Очень, очень плохо!

— Почему?

— Лица. Тебя там очень хорошо видно в трех эпизодах, да и я, многогрешный, засветился пару раз. Хорошо ещё, Аню в кадре не видно, а Макса ещё пойди узнай в той псине. Не понимаешь?

— Решительно.

— Ты прокукарекал на… дай-ка ещё раз… на три миллиона двести сорок три тысячи пятьсот восемьдесят два обитателя Тверди: «Я, Фёдор Ромодановский, очень крутой! Ну-ка, кто ещё на меня?» — и теперь тебя будут пробовать на прочность. Регулярно будут, имей в виду.

— Курбские?

— Едва ли, они-то как раз пока как мышка под веником посидят — впрочем, не исключено, что я ошибаюсь. Да, в отличие от всех остальных, они-то как раз детально осведомлены, кто именно наносил им визит. Я о других.

— Так о ком же, чёрт побери?

— Федя, что ты знаешь о кланах?

— Почти ничего, кроме того, что они существуют. Ну, несколько имён ещё.

— Вот то-то, дружище, вот именно! А в каждом клане, чтоб ты знал, полно молодых бездельников, мнящих себя мощными волшебниками и пупами Тверди одновременно.Теперь-то понимаешь?

— Пусть приходят по одному, — пожал плечами я. — И никто не уйдёт обиженным.

— По одному они как раз ходят крайне редко, — вздохнул Дубровский. — Эти ублюдки предпочитают собираться в стаи. И ты только что подкинул им отличный смысл жизни: утереть нос одному не в меру борзому некроманту.

Помолчали, покурили.

— Не сходится, Володь, —