Все дороги ведут в… - Вячеслав Киселев

лично вы немедленно приступаете к подготовке похода на Архангельск во главе четырех гвардейских полков, с задачей выдворения любым доступным способоманглийского экспедиционного отряда, а также захвата английских агентов и сотрудничавших с ними представителей власти, и дальнейшего их препровождения в столицу для проведения дознания и суда. Торопить с выходом я вас не буду, готовьтесь тщательно – зимнее обмундирование, дополнительные запасы продовольствия и боеприпасов, и прочее. Места там суровые, ошибок не прощают, но и не затягивайте, путь предстоит не близкий, северное лето короткое, в конце августа – начале сентября снег не редкость. Дела в министерстве на это время передадите генерал-майору, представьтесь!

– Генерал-квартирмейстер Генерального штаба генерал-майор Каховский Михаил Васильевич Ваше Величество! – отчеканил подтянутый, широкоплечий брюнет со шрамом на правой стороне лица.

– Генерал-майору Каховскому, – повторил я и поинтересовался у него, – в каких кампаниях участвовали!

– В прусской, при Цорндорфе, при Кунерсдорфе, при Лигнице, вместе с австрийцами, и при взятии Берлина, а в турецкой кампании состоял генерал-квартирмейстером при генерал-аншефе Румянцеве! – четко доложил Каховский.

– Хорошо, – покачал я головой, услышав про Румянцева, – послезавтра будьте у меня с докладом о состоянии дел в министерстве!

– Слушаюсь Ваше Величество!

Чернышова я помнил, как неплохого военного администратора, поэтому не спешил окончательно его задвигать. Сможет толково разобраться с англичанами и их прислужниками в Архангельске – хорошо, а на нет и суда нет, да и гвардейцам не помешает дурь из головы выветрить и Родине послужить. Понятно, что в их прежней роли (охраны монаршей особы и, одновременно, движущей силы государственных переворотов) они мне в Питере на хрен не сдались, но и принимать кардинальные решения в отношении «птенцов гнезда петрова» торопиться не стоило, а после поглядим.

– Самуил Карлович, – переключился я на Грейга, – до прибытия из Крыма светлейшего князя Потемкина, с которым прибудут казачьи части для охраны государственных объектов в столице, ответственность за это, как и сейчас, возлагается на вас. Кроме того, сегодня же отправьте посыльный корабль в Гельсингфорс к адмиралу Седерстрёму, его эскадра стоит на рейде, и передайте ему мои указания прибыть в Кронштадт. Сами готовьте хлеб-соль для своих новых сослуживцев и приступайте к отбору команд для отправки в Гётеборг за обновками, там готовятся к спуску на воду четыре новейших восьмидесяти пушечных линейных корабля. Да, и получите завтра у князя Вяземского премию для экипажей, по десять рублей на брата!

– Благодарю, будет исполнено Ваше Величество! – кивнул вице-адмирал, с загоревшимися после моих слов о новых кораблях глазами.

После этого я быстро озадачил Шешковского, поручив ему тот час же убыть в Гатчину в сопровождении офицеров Преображенского полка (во избежание недопонимания и конфликтов с охраной имения) для вызволения оттуда посольства фон дер Ховена и отпустил всех «по задачам», кроме Вяземского и Бецкого.

– Не устали отдыхать Александр Алексеевич? – посмотрел я на князя, которому, судя по его виду, домашний арест пошёл на пользу.

– Очень точная формулировка Ваше Величество, хотя, честно сказать, я уже и не чаял, что вернусь когда-либо на государеву службу!

– Отлично, значит сил набрались. Дел нам с вами предстоит невероятное количество, но сегодня я вас сильно нагружать не буду, вживайтесь покуда в обстановку. Главное, с чем нам необходимо немедля разобраться, это определить пути решения вопроса с Народным ополчением не военными способами. Есть идеи господа?

– Думаю Ваше Величество, что следует просто поступить по закону, – взял слово «главный законник империи» Вяземский, – провести церемонию коронации в Москве и потребовать от бунтовщиков подчинения воле законного государя!

Я не стал никак комментировать слова князя, желая услышать мнение второго собеседника, и Бецкой понял меня правильно, также вступив в обсуждение:

– Соглашусь с Александром Алексеевичем Ваше Величество, начать следует с коронации, при этом предлагаю развить вашу мысль, которую вы изрекли вчера, уточняя свой титул. Надобно провести не коронацию, а венчание на царство, с шапкой Мономаха и прочими древними регалиями. Митрополит Московский и Коломенский Платон уже не первый год ратует за примирение с раскольниками и даже составил правила единоверия, позволяющие отправлять обряды по древним текстам, которые Святейший синод по сию пору не удосужился рассмотреть. Слово митрополита весомо среди всей паствы, без разделения, и ежели к титулу и венчанию добавить ещё и высочайшее решение об утверждении сих правил, то большая часть ополчения сама разойдётся по домам!

– Ну что ж господа, так и поступим, – после недолгого раздумья ответил я (проблем в Скандинавии, связанных с моим официальным возвращением в православие, я не опасался, заранее озаботившись внесением поправочки в законодательство, позволяющей монарху принадлежать к любой христианской конфессии, за исключением католичества), – уладим формальности в Москве, я встречусь там с митрополитом, а дальше будем действовать по обстановке. Александр Алексеевич, сообщите в Москву, чтобы занялись подготовкой мероприятия, только без излишеств. Планов у меня много, найдется куда направить казенные деньги с пользой для державы!

В этот момент двери зала отворились и к нам присоединился осторожно ступающий Кулибин, которого я приказал впустить сразу по прибытию.

– Смелее Иван Петрович, вы как раз вовремя, – приглашающе махнул я ему рукой, а когда он подошёл ближе, дружески обнял его.

Справившись о здоровье, я рассказал Кулибину про успешное применение парохода в прошлогоднем бою против турок, поинтересовался его делами, после чего изобретатель раскрепостился и я огласил присутствующим свой «План оптификации всея Руси и прочих Европ». Услышанное, конечно, поразило их невиданным масштабом, что подразумевало соответствующие затраты. Однако, после моего рассказа о скорости и удобстве передачи информации по оптическому телеграфу между Донецком и Севастополем, даже Вяземский, чья скупость (наряду с честностью) стала в столице притчей во языцех, стал горячим сторонником реализации плана и гарантировал, что необходимые средства в бюджете найдутся.

***

Добрый в это время тоже не прохлаждался, а организовал масштабные поиски тайника, что уже к вечеру дало необходимый результат. Тайник в особняке Панина обнаружили и даже сам особняк сохранили почти без разрушений, что немаловажно, учитывая его ценность для казны. Естественно, не историческую, а обычную. Наследников у покойного не осталось, а трехэтажный «домишко» на набережной Мойки, расположенный как-раз напротив дворца Разумовского, лишь немногим уступал ему в размерах.

Тайник оказался типичным – злато, серебро, каменья, также пополнившие государственный бюджет, и отдельная шкатулка для переписки, причем по большей части с хламом, в виде обмена сплетнями и мелкими интрижками, недостойными государственного деятеля, коим хотел себя считать покойный. Но и то, что интересовало нас, также обнаружилось. Никита Панин действительно вел достаточно активную переписку с неким англичанином (конечно, не факт, но писали на английском), именовавшим себя, что поразило нас, Джоном Смитом. Для