Капитан под залог - Майя Хоук

— Ты просто говоришь это, чтобы...

— Я говорю правду, — обрывает он.

Наши взгляды встречаются, и я забываю, как дышать.

— Хорошо, — слышу я свой голос. — Что мне нужно делать?

Рейвен улыбается — широко, искренне — и разворачивается к Мире.

— Нам нужно создать закрытый показ. Только по приглашениям. Цена входа — десять тысяч кредитов.

— Десять?! — Мира едва не роняет коммуникатор.

— Люди платят за эксклюзивность, — Рейвен достаёт свой коммуникатор и начинает что-то набирать с пугающей скоростью. — Мы разошлём триста приглашений. Это три миллиона. Хватит на стабилизаторы, на платье для Алины и на раскрутку.

Я смотрю на него, не в силах оторвать взгляд. Он набирает текст, щурится, улыбается сам себе. Пальцы летают по экрану. Он выглядит... увлечённым. Живым.

— Кому ты пишешь? — не выдерживаю я.

— Список гостей, — не поднимая головы, отвечает он. — Все бывшие пассии Кейлана. Все, кого он унизил. Все дочери магнатов, которые завидовали тебе.

— Они меня ненавидят, — шепчу я.

— Именно, — Рейвен наконец поднимает взгляд. — Они придут, чтобы посмотреть, как ты провалилась. А увидят триумф.

В его голосе столько уверенности, что я почти верю.

— А текст приглашения? — спрашивает Мира, уже доставая планшет для заметок.

Рейвен усмехается:

— "Элира Стормвейд представляет: коллекцию, достойную богинь. Эксклюзивная валарийская ткань. Только один показ. Только для избранных. Вход — десять тысяч кредитов. Места ограничены".

— Это звучит... дорого, — бормочу я.

— Это звучит как вызов, — поправляет Рейвен. Он подходит ко мне, и его рука снова ложится на моё плечо. — И ты его примешь.

Смотрю на него снизу вверх. На его глаза, в которых пляшут огоньки. На губы, изогнутые в уверенной улыбке. На то, как он смотрит на меня — словно я действительно могу всё.

— Когда ты успел научиться пиару? — шёпотом спрашиваю я.

— У меня много талантов, Стормвейд, — его голос становится ниже, интимнее. — О которых ты ещё не знаешь.

Сердце пропускает удар.

Мира громко кашляет.

— Так, дети, давайте сосредоточимся! Нам нужно сшить образцы. Организовать площадку. Сделать афишу!

— Я займусь рассылкой, — Рейвен наконец отходит, и я могу снова дышать. — Завтра к вечеру у нас будет сто подтверждений. Гарантирую.

— Откуда такая уверенность? — не выдерживаю я.

Он оборачивается, и улыбка у него просто обезоруживающая.

— Потому что я знаю этих женщин. Они не смогут упустить шанс увидеть, как ты справляешься без папочкиных денег. А когда увидят твою работу... — он делает паузу, — они будут биться за право владеть твоими платьями.

— Ты в меня слишком веришь, — выдыхаю я.

Рейвен подходит снова. Наклоняется. Его губы почти у моего уха:

— Я верю ровно настолько, насколько ты этого заслуживаешь.

И уходит к выходу, доставая коммуникатор.

Я стою, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Мира хихикает рядом:

— Ну и кто тут на кого запал?

— Заткнись, — бормочу я, но не могу сдержать улыбку.

Я отправляюсь моделировать платье.

Руки дрожат, когда открываю планшет. Электронное перо едва слушается пальцев. Сердце колотится так, что кажется — вот-вот выпрыгнет из груди.

Снаружи, в магазине, Рейвен бросил вызов всей моей семье.

Отец будет в ярости. Он узнает. Конечно узнает. И тогда...

Гоню эти мысли прочь.

Веду пером по экрану. Линия получается кривой. Стираю. Пытаюсь снова.

Снова кривая.

Раз за разом перерисовываю эскизы, зачем-то уговаривая себя, что у Рейвена ничего не выйдет. Никто не заплатит десять тысяч за вход. Никто не придёт. Мы просто закончим с этой глупой затеей и...

Электронное перо замирает над планшетом.

И что дальше?

В конце концов, что будет тогда, когда я сдамся? Когда мы оба признаем поражение?

Кейлан победит. Рейвен отправится в тюрьму. А я...

Что я?

Вернусь к отцу на коленях? Стану тенью Кейлана, как он и хотел?

Нет.

Хватит.

Снова склоняюсь над планшетом. На этот раз линия выходит ровной. Уверенной.

Я рисую. Платье за платьем. Силуэты, драпировки, детали. Валарийская ткань требует особого подхода — она живая, реагирует на движение, на свет.

Процесс захватывает меня полностью.

Мир сужается до экрана планшета, до линий, до цвета. Время исчезает. Есть только я и моё творчество.

Получается... волшебно.

Пожалуй, лучше всего, что я когда-либо делала.

Мне самой приятно смотреть на эскизы. Платья словно парят в воздухе. Ткань перетекает, струится, играет оттенками.

Поднимаю голову — и понимаю, что за окном уже ночь.

Выхожу из подсобки. В помещении магазина тихо. Свет не горит.

На миг мне становится пусто и страшно.

Что если Рейвена забрала полиция? Мы же украли валарийские ткани. Кто-то мог это отследить!

Или же идея капитана совсем не сработала, и тогда он... А что вообще Рейвен мог выкинуть? Сбежать? Бросить меня?

Сердце сжимается.

Осторожно выхожу в центр магазина.

И тут замечаю спящую за стойкой фигуру.

Это Рейвен.

Он сложил руки и опустил на них голову. Сладко посапывает. Волосы растрёпаны. Лицо расслабленное, мирное.

Выглядит уж очень мило. И беззащитно.

Это подкупает.

Подхожу ближе, рассчитывая накрыть его чем-нибудь или просто коснуться плеча.

И тут вижу цифры на мониторе.

Капитан спит у включённого монитора, на котором выведен интерфейс банка. Открыт счёт Миры, куда принимаются платежи за показ.

Денег собрано уже достаточно, чтобы хватило на стабилизаторы.

И даже кое-что сверху.

Не сдерживаю эмоций и издаю визг, кружась на месте.

Наша — или уже наша общая с Рейвеном — мечта сбылась! Закрытый показ станет реальностью!

Капитан резко поднимает голову. Моргает. Смотрит в монитор. Потом на меня.

— Я же сказал, — в его голосе нет ни намёка на сомнение.

Смотрю ему в глаза и не знаю, что сказать.

В этот момент благодарность в моей душе смешивается с искренним восхищением.

И тут Рейвен неожиданно берёт меня на руки и кружит в воздухе.

Мне кажется, что не только земля ушла из-под ног — а вообще всё как будто покрывается какой-то дымкой. Всё какое-то нереальное.

Его руки крепкие, уверенные. Одна обхватывает мою талию, другая поддерживает под лопатками. Я инстинктивно цепляюсь за его плечи, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы.

Он кружит меня, и я вижу, как в его глазах вспыхивают те самые фиолетовые огоньки — валарийское свечение. Радужки переливаются, словно драгоценные камни.

Рейвен смотрит на меня с восхищением. С таким, что дыхание застревает