Томский телеграфист - Мария С. Бушуева

деле пожилая женщина, выдаваемая за двоюродную сестру матери Тигрояна, благополучно здравствовала: адрес места её проживания тщательно скрывался.

Красивый слесарь Егор, отобедав, в доме на Переселенческой задержался, решил приволокнуться за хозяйкой, показавшейся всем троим рабочим роскошной брюнеткой, – они ещё вчера негромко обсудили её физические достоинства, едва она ушла в закуток кухни. Егор в разговоре с мужиками не побрезговал и грубоватой шуткой. Сейчас он курил и прикидывал, с чего бы начать. Решил помочь убрать со стола грязную посуду.

– Не нужно, – с насмешкой во взгляде отстранила его хозяйка, – это бабье дело. А что на работу не спешишь? Или погнали как лодыря из депо?

– Я не лодырь, а мастер своего дела, – оскорблённо сказал Егор, – таких, как я слесарей в депо, только двое, начальство без нас, как без рук. – От обидных слов хозяйки весь его интерес к её телесным изгибам и волнам пропал. – В депо сейчас собрание рабочих, а я в политике мазаться не хочу. Я и питерских путиловцев осуждаю, подняли бучу, она-то и вылилась в 9 января, – власть на то и власть, чтобы порядок охранять, разбираться ей некогда: бунтовщики идут или просители. Про Столыпина говорят, слишком жёстко он в Саратове взялся, а я считаю – взялся правильно. В градоначальников стреляют, обычных городовых убивают – так и отвечать нужно тем же – казнью.

– А что за собрание? – спросила хозяйка, остановившись возле стола. – Повышения заработка требуют?

– Совсем не то. Не слышали, что ли, вчера убили какого-то двадцатилетнего социалиста, небось сам был из бомбистов, да только дружки его тут же к нам набежали, агитируют похороны его в забастовку превратить. – Егор достал из кармана свои часы, глянул. – Пожалуй, уже завершилось. Пойду. Спасибо за хлеб-соль. Вкусно готовишь, щедро.

Поздно вечером вернулся Гранитов. Прошёл в кухонный закуток, где разогревала хозяйка ужин, произнёс мрачно:

– Убили сына фельдшера станции Обь, Яковом его звали.

– О господи, бедный Коган! Он-то в тюрьме, выживет ли, узнав? За что?

– Кто и за что – дело тёмное. Тигроян убеждён, преступление – дело рук новониколаевских черносотенцев. Он с погибшим был хорошо знаком.

– Разве такие здесь есть? – удивилась хозяйка.

– Он каждого казака к черносотенцам относит… А городская молва уже приписала гибель Якова не политике, а интимной интрижке: приказчики магазина Кетова судачат, что застрелил любовника своей жены из ревности какой-то прапорщик.

Гранитов обнял хозяйку, шепнул: «Стосковался по тебе за день, милая».

– Митинга на похоронах недостаточно, – утром кричал Тигроян, – провокаторы постараются представить гибель Яшки как результат обычного бандитизма. Хуже того! Поползут лживые слухи, что убийство совершено какими-нибудь заезжими бундовцами для разжигания ненависти к русским националистам.

– Бунд – наши товарищи по борьбе, – сказал Гранитов, – потому враги революции стараются их оболгать.

– Они отделились от нас на Втором партийном съезде, но по духу мы едины! – Тигроян метался по комнате. – Яков под влиянием отца стал пламенным борцом с самодержавием, говорил мне, что готов жизнь отдать за революцию, уверен – так всё и случилось. Мы должны жестоко отомстить за нашего товарища! Долго мы будем терпеть нагайки, хлещущие по нашим спинам?! Неужели не ответим власти сокрушительным ударом по её опоре – казачеству? Самые несгибаемые слуги царизма – казаки. Именно на них нужно направить сокрушительный удар.

– Ответим. – Гранитов поднялся, глядя на Тигрояна, отошёл в угол комнаты, закурил.

– На похоронах могут появиться погромщики, нужна усиленная охрана дружинников!

– Усиленную охрану обеспечу. Твой дальнейший план?

– План – организовать митинг в городе и применить бомбы против казачьей сотни, расквартированной недалеко от станции. Казаки, чтобы разогнать митингующих, двинутся по Михайловской, нужно заминировать в одном месте улицу и в момент прохода казачьей сотни взорвать заложенные на дороге бомбы электричеством при помощи сухих элементов. В литейном цехе железнодорожных мастерских наши люди бомбы изготовят. Все размеры для изготовления у меня уже есть.

Тигроян зашел за перегородку, где находились его кровать, шкаф и этажерка для необходимых мелочей, принёс лист бумаги. Разложил лист на столе.

– Чертеж сделал Лев, используя военный справочник. В нём сказано, что такие бомбы называют «македонскими», они имеют большую разрушительную силу и достаточно большой радиус поражения.

Гранитов наклонился над столом и, насупившись, стал разглядывать чертёж

Глава девятнадцатая

Если бы…

Июнь 2024 года. Москва

Мишка влетел в комнату Анастасии Дмитриевны, едва постучав.

– Ба, ты утверждала, что прадед был меньшевик. Но вот чем он занимался, я тебе сейчас зачитаю с планшета, слушай. Это продолжение его воспоминаний:

«…Александр Тигроян передал мне сделанный Львом Бартовым чертеж модели бомбы цилиндрической формы для изготовления и отливки чугунных колец, которые должны надеваться на оболочку бомбы. Таких колец может насаживаться до десятка. Кольцо бомбы разлетается при взрыве на столько пуль, на сколько частей разделено при отливке. Убойная сила каждой бомбы равна количеству колец, умноженному на количество частей каждого чугунного кольца. Бомбы предназначались для казачьей сотни, направляющейся для разгона митинга. По заверению Тигрояна, указанные бомбы имеют большую разрушительную силу. Чертеж я должен был передать в литейный цех железнодорожных мастерских.

К сожалению, это мероприятие осуществить не удалось».

– И что?

– Он пишет, что не удалось, потому что он был арестован. Честно говоря, я обрадовался, что они казаков не грохнули. Как-то для меня неформатно ощущать себя правнуком человека, повинного в гибели людей.

– Да, ты прав. За его вину отвечали бы твой дед, твой отец и ты.

– Я нашел опубликованные воспоминания других деятелей Обской группы, утверждавших, что их всех в начале 1906 года сдал некий Пётр Струнин, агент Охранного отделения, внедрённый в Обскую группу. Один факт буквально взрывает мозг: этот Пётр на одной из маёвок лично убрал шпика. Вопрос: если он сам был шпиком, не убил ли он как раз обычного партийца, чтобы продемонстрировать свой революционный энтузиазм и рассеять любые подозрения на свой счет? Или, если и в самом деле убитый им был провокатором, почему поступило распоряжение его физически устранить?

– Думаю, и в архиве на этот счет ничего не сохранилось. Приказать устранить агента могли, если он где-то наследил, то есть всего лишь ради сохранения агентурной сети.

– Какое дно!

– Но мог быть убит и обычный большевик.

– Причем два мемуариста утверждают, что члены Обской группы все были большевиками. И почему-то прадеда не упоминают.

– Годы воспоминаний?

– Где-то пятидесятые прошлого века. Его воспоминания написаны тогда же.

– Ничего иного они сообщить не могли. Историю революции создавали из легенд. Да и не только революции. Миф воодушевляет.

– А когда он перешёл к меньшевикам? И почему?

– «Перешёл» – не тот