Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

– Алекс, я бы рад тебе помочь, но мне надо хоть немного поспать, я совершенно измотан, – говорит он. – У меня есть предложение. Если тебе позволяет график, почему бы нам не встретиться в моем отеле завтра в семь утра во время завтрака?

– Завтра?

– Ну да, – говорит он. – У нас будет около часа времени, и мы сможем поговорить. Иначе…

Я бросаю взгляд на своих коллег. Они с интересом смотрят на меня. Я прошу, чтобы Иона секунду подождал.

– Он хочет, чтобы я встретился с ним завтра в Нью-Йорке, – сообщаю я им. – Кто-нибудь может сказать, почему мне не стоит ехать?

– Ты что, смеешься? – спрашивает Стейси.

– Отправляйся, – говорит Боб.

– А что ты теряешь? – замечает Лу.

Я убираю ладонь с микрофона.

– Хорошо, я приеду, – говорю я.

– Отлично, – с облегчением вздыхает Иона. – До завтра. Спокойной ночи.

Когда я возвращаюсь к себе в кабинет, Фрэн удивленно отрывается от своей работы.

– Вот и вы, – говорит она и тянется к кипе сообщений. – Этот мужчина дважды звонил вам из Лондона. Он так и не сказал, важно это или нет.

Я отвечаю:

– У меня для тебя работа: не знаю как, но сегодня вечером я должен улететь в Нью-Йорк.

Глава 11

Но Джули меня не понимает.

– Спасибо, что предупредил заранее, – саркастически говорит она.

– Если бы я знал раньше, я бы тебе сказал, – объясняю я.

– А у тебя вообще в последнее время все неожиданно, – замечает Джули.

– Я ведь тебе всегда говорю, когда знаю заранее, что мне придется ехать в командировку. Разве не так?

Она что-то нервно перекладывает с места на место рядом с дверью в спальню. Я укладываю дорожную сумку, лежащую сейчас открытой на кровати. Мы одни. Шарон в гостях у подружки здесь, недалеко, а Дэйви – на репетиции музыкальной группы.

– И когда все это закончится? – интересуется Джули.

В это время я как раз достаю из шкафа белье. Я останавливаюсь. Меня начинают раздражать ее вопросы. Мы только что, пять минут назад, об этом говорили. Неужели ей так трудно понять?

– Джули, я не знаю, – говорю я. – У меня сейчас тьма проблем, и я должен их решить.

Джули продолжает нервно возиться. Она явно недовольна. Тут мне приходит в голову, что, может быть, она мне не верит или еще что-нибудь такое.

– Послушай, я позвоню тебе, как только прилечу в Нью-Йорк. Ладно?

Джули поворачивается, как будто собирается выйти из комнаты.

– Позвони, – роняет она. – Но меня может не быть дома.

Я опять останавливаюсь.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что я могу быть где-нибудь в другом месте, – говорит Джули.

– Вот как? – замечаю я. – Кажется, мне стоит воспользоваться ситуацией.

– Не сомневаюсь, что ты так и сделаешь, – резко бросает она мне, выходя из спальни.

Я вытаскиваю запасную рубашку и изо всей силы хлопаю дверью шкафа. Упаковав сумку, иду посмотреть, где Джули, и нахожу ее в гостиной. Она стоит у окна, покусывая кончик большого пальца. Я беру ее ладонь и целую в большой палец, а потом пытаюсь обнять.

– Послушай, я знаю, в последнее время тебе трудно рассчитывать на меня, – говорю я. – Но это очень важно. Это необходимо для завода…

Джули качает головой и отодвигается от меня. Я иду за ней на кухню. Она стоит спиной ко мне.

– У тебя все для завода, – говорит Джули. – Тебе больше ни до чего нет дела. Я уже на ужин с тобой рассчитывать не могу. И дети спрашивают, почему ты стал такой…

Ее глаза наполняются слезами. Я тянусь, чтобы вытереть их, но она отталкивает мою руку.

– Не трогай меня! Отправляйся на свой самолет. Куда там ты летишь?

– Джули…

Она проходит мимо меня.

– Джули, это несправедливо! – кричу я.

Она поворачивается ко мне.

– Именно, – отвечает Джули. – Ты ведешь себя несправедливо. По отношению ко мне и к детям.

Не оборачиваясь, она поднимается наверх. А у меня сейчас даже нет времени, чтобы как-нибудь все уладить, потому что я опаздываю на самолет. Я беру из прихожей дорожную сумку, перебрасываю ее через плечо и уже на пути к двери хватаю портфель.

На следующее утро в 7:10 я жду Иону в холле отеля. Он немного опаздывает, но пока я расхаживаю взад-вперед по покрытому ковром холлу, меня беспокоит не это. Я думаю о Джули. Меня беспокоит ситуация с ней… с нами. Вчера вечером, приехав в отель, я позвонил домой. К телефону никто не подошел. Даже никто из детей не снял трубку. Я бесцельно ходил по номеру с полчаса, в раздражении пиная ногой все, что попадалось мне на пути, потом позвонил еще раз. Никакого ответа. До двух часов ночи я набирал домашний номер каждые 15 минут. Дома никого не было. Я дошел до того, что стал обзванивать авиалинии, пытаясь тут же улететь назад, однако в это время не было никаких рейсов в нужном мне направлении. В конце концов я уснул. В шесть утра, как я и заказывал, меня разбудили звонком, и я еще дважды набирал домашний номер до того, как ушел из номера. Во второй раз я слушал гудки минут пять. Трубку так никто и не снял.

– Алекс!

Я поворачиваюсь. Иона подходит ко мне. На нем белая рубашка – ни галстука, ни пиджака – и простые брюки.

– Доброе утро, – говорю я, пожимая ему руку. У него припухшие глаза, что типично для тех, кто мало спит. Я думаю, что, пожалуй, выгляжу так же.

– Извини, я опоздал, – говорит Иона. – Вчера вечером я ужинал с партнерами, и наша беседа затянулась, наверное, до трех утра. Пойдем найдем столик, надо позавтракать.

Мы заходим в ресторан, и нас проводят к столику, покрытому белой скатертью.

– Как ты справился с показателями, которые я продиктовал тебе по телефону? – спрашивает он, когда мы усаживаемся.

Я переключаю свои мысли на работу и рассказываю ему, как определил цель на основе его показателей. Иона выглядит очень довольным.

– Отлично, – хвалит он меня. – Ты прекрасно справился.

– Спасибо, но, боюсь, чтобы спасти мой завод, нужно нечто большее, чем цель и показатели.

– Чтобы спасти твой завод? – переспрашивает он.

– Да… поэтому я здесь. Я звонил не просто для того, чтобы пофилософствовать.

Он улыбается.

– Да я и не думал, что ты отыскал меня исключительно из любви к правде. Ладно, Алекс, расскажи мне, что происходит.

– Это конфиденциальная информация, – предупреждаю его я, а потом объясняю ситуацию на заводе и рассказываю о трехмесячном сроке, который дали нам до его закрытия.

Иона внимательно слушает. Когда я замолкаю,