Дочь Иезавели - Уилки Коллинз

Однако ж она была истинной христианкой! И как благородно поступила, когда, позабыв об обиде, спасла жизнь мистеру Келлеру! Какое право я имею подозревать такую женщину. Это низко! Мне нет прощения.

Я вернулся домой, чувствуя, как голова моя пухнет от этих мыслей.

За обедом мадам Фонтен была так мила со мной, что меня стали терзать муки совести, и я почти все время молчал. К счастью, Фриц говорил беспрерывно, и на мое молчание внимания не обратили. Его задор, громкие шутки, презрение к условностям и церемониям, которые могли помешать его скорой свадьбе, комично контрастировали с серьезностью мистера Энгельмана, который пытался урезонить юного легкомысленного друга.

– Не говорите мне об обычной волоките и об обязанностях пастора! – воскликнул Фриц. – Разве он исполняет свои обязанности бесплатно?

– Всем надо жить, – отвечал добрый мистер Энгельман. – Пастору, как и нам, надо платить мяснику и булочнику.

– Вы уклоняетесь от вопроса, дорогой сэр! Обвенчает пастор Мину и меня бесплатно?

– Вы всех цивилизованных странах, Фриц, венчание – платная церемония.

– Очень хорошо. Теперь следите за моей мыслью, мистер Энгельман. Ваши слова означают, что все дело в деньгах. После всей этой волокиты пастор получит вознаграждение за то, что обвенчает нас с Миной.

Здесь Мина скромно вступила в разговор:

– Почему ты, дорогой Фриц, не хочешь соблюсти все правила?

– Я скажу тебе, мой ангел, после нашей свадьбы. А сейчас я продолжу свою мысль и попрошу мистера Энгельмана не забывать, что дело сводится к деньгам. Так сделаем так, чтобы пастор обвенчал нас без проволочек. Заплатим ему вдвое, втрое больше обычного, можем удесятерить гонорар. Весь вопрос в том, какая сумма его устроит. Отец – богатый человек. Дай мне чистый чек, папа, и не пройдет и недели, как Мина станет миссис Келлер!

Мистера Келлера поначалу забавляли рассуждения сына, но тут он его остановил.

– Всему свое время, Фриц, – сказал он. – Посмеялись – и хватит. Мне грустно, что, говоря о предстоящей свадьбе, ты не принимаешь во внимание необходимость присутствия на ней моей единственной живой родственницы.

Мадам Фонтен отложила в сторону нож и вилку, словно обед закончился. Она была явно удивлена неожиданным упоминанием о «живой родственнице». Заметив это, мистер Келлер повернулся к ней.

– Я говорю, миссис Фонтен, о своей старшей сестре, – сказал он. – Мы с ней остались единственными представителями большой семьи.

– Она живет в этом городе, сэр? – спросила вдова.

– Нет, она живет на нашей родине – в Мюнхене.

– Можно задать еще вопрос?

– Сколько хотите, мадам.

– Ваша сестра замужем?

– Нет, и никогда не была.

– Не из-за недостатка претендентов, – добавил благовоспитанный мистер Энгельман. – Потрясающая женщина. Умная и проницательная. Владелица приличного состояния.

Мистер Келлер деликатно отвел разговор о деньгах.

– Любезный друг, мадам Фонтен не интересуют такие меркантильные подробности. Когда они познакомятся (надеюсь) на свадьбе Фрица, она оценит мою сестру не по толщине кошелька.

Тут Фриц бесцеремонно, по своему обыкновению, ворвался в разговор.

– Дорогой отец, пожалей нас! Если мы будем ждать тетю, наша свадьба никогда не состоится.

– Фриц!

– Не сердитесь, папа, я ничего плохого не имел в виду. Я думал о тете. В ее возрасте, да еще с астмой, она не решится на такое долгое путешествие. У меня есть предложение. Мы можем сразу после свадьбы во время медового месяца ее навестить.

Мистер Келлер оставил без внимания слова Фрица и обратился снова к мадам Фонтен.

– В ближайшее время я напишу сестре о предстоящей свадьбе, – сказал он. – Она уже знает о вас из письма мистера Энгельмана, который успокоил ее по поводу моей болезни.

– И сообщил, кому мы обязаны вашим выздоровлением, – дополнил мистер Энгельман.

Вдова скромно потупила глаза, услышав эти лестные слова, но ее грудь нервно колыхалась под черным платьем. Ее враги в Вюрцбурге приписали бы это волнение неожиданному известию о существовании богатой тетки у Фрица.

– Вы своим женским чутьем наверняка понимаете, как я привязан к своей единственной родственнице. Присутствие сестры на свадьбе будет для меня большим счастьем и отрадой. Несмотря на опрометчивые слова моего сына, который в последнее время часто несет всякий вздор, я уверен, что она не откажется приехать во Франкфурт, только не надо ее торопить. У наших молодых людей вся жизнь впереди – они могут подождать.

– Конечно, сэр.

Вдова проговорила эти слова спокойно, по-прежнему опустив глаза, и понять, как она отнеслась к отложенной из-за сестры свадьбе, было невозможно. Фриц выглядел совершенно ошарашенным. Он взглянул на Мину, собрался с духом и предложил новый вариант.

– Я придумал! – воскликнул он. – Почему бы не избавить тетю от тягот путешествия? Давайте завтра же отправимся в Баварию и обвенчаемся в Мюнхене.

– И забросим все дела во Франкфурте, и это в такое сложное для нас время! – заметил с иронией мистер Келлер. – Лучше бы ты ел и помалкивал, сынок.

На этом вопрос о свадьбе был на время отложен.

После обеда мистер Келлер ушел в свою комнату отдохнуть. А влюбленные отправились по очень важному для них делу – покупать кольцо для Мины по поводу обручения. В гостиной остались только мы трое – вдова, мистер Энгельман и я. Почувствовав себя лишним, я пошел в контору. Хотя меня не сделали клерком, но после поездки в Ганау разрешили работать волонтёром. Так я глубже изучал наш бизнес и, чем мог, помогал гостеприимным хозяевам.

Через полчаса из банка пришли бумаги, требующие подписи кого-то из руководителей. Мистер Энгельман все еще отсутствовал, и я предложил старшему клерку пойти с бумагами в столовую.

Он почти сразу вернулся, вид у него был встревоженный.

– Умоляю, пойдемте в столовую вместе, – сказал он. – Боюсь, с мистером Энгельманом случилось неладное.

– Он что, заболел? – спросил я.

– Трудно сказать. Он зарылся лицом в лежащие на столе руки. Похоже, плачет.

Плачет? Когда я уходил, он был в прекрасном настроении, восхищенно взирая на мадам Фонтен. Я тут же побежал в столовую.

Бедный старик был в комнате один – клерк точно описал его позу – и действительно горько плакал. Я мягко коснулся его плеча и спросил с неподдельной нежностью:

– Дорогой мистер Энгельман, что вас так расстроило?

При звуке моего голоса он поднял голову и судорожно вцепился в мою руку.

– Останьтесь со мной, Дэвид, – попросил он. – Мне нанесли смертельный удар.

Я сел рядом.

– Скажите, что произошло, – продолжил я. – Я оставил вас здесь наедине с мадам Фонтен.

У мистера Энгельмана разом высохли слезы, он еще сильнее сжал мою руку.

– Ни слова о ней! – гневно вскричал он. – Вы были правы, Дэвид. Она лживая