Арам и Лиза - Диана Рымарь

слушай варианты. Первое — секс, хороший, качественный. На эндорфинах обычно все прощается, женщина становится шелковой.

— В нашем случае не проканает. Она теперь меня и близко не подпустит.

— Тогда пригласи ее куда-нибудь, цветы подари, романтику устрой. Ресторан какой-нибудь дорогой…

— Артур, ты слушаешь вообще? Она меня видеть не хочет, и к сыну пускать тоже не хочет. Какой там ресторан!

— Ого… Охреневшая мадам! Совсем оборзела.

Не без этого, но сообщать это брату я не собираюсь.

— Ты советы давай дельные, а не оценку моей будущей жены. А то по зубам за такие разговоры получишь. Замучаешься к дантисту ходить…

Брат абсолютно не обижается, ведь мы с детства только тем и занимаемся, что друг друга подкалываем.

— Да мы с Настей никогда сильно не ругались. В начале только… — Он делает паузу, видимо думая о чем-то своем. — Знаешь, тебе нужно сократить дистанцию. Я имею в виду буквально, чтобы все время находиться с ней в одной локации, в идеале — съехаться. Мы с Настей сошлись именно тогда, когда стали вместе жить, а до этого она на дух меня не выносила: ни общаться не хотела, ни слушать, ни вообще ничего. Совместное проживание творит чудеса.

Совет из разряда «Миссия невыполнима».

— И как же я должен это сделать? К Лизе переехать? Так не пустит на порог. И ко мне не поедет.

Впрочем, есть один вариант…

Смутный пока, но идея начинает формироваться.

Глава 25. Сюрприз для Лизы

Лиза

Я помогаю Лешке выбраться из детского автокресла.

Морщусь от холодного зимнего ветра, который так и норовит забраться под куртку. Брр! Как уже хочется тепла…

— Леш, давай быстрее, замерзнем тут, как сосульки!

Торопливо захлопываю дверцу машины и беру сына за руку.

Его маленькая ладошка теплая даже через ткань перчатки. Почему-то от этого простого прикосновения становится легче на душе. Хоть что-то в моей жизни остается неизменным и правильным.

Делаем несколько шагов к подъезду, и тут, как назло, у Лешки развязывается шнурок на левом ботинке.

Конечно!

Потому что просто дойти до дома — это слишком легко для нас.

— Мам, подержи рюкзак, — серьезно просит сын и стягивает с плеча свой школьный ранец с Человеком-пауком.

Я послушно принимаю тяжеленную ношу. Что они там носят в первом классе? Кирпичи для стройки? Если бы сама лично утром не запихивала ему туда учебники, так и подумала бы.

Лешка опускается на корточки и сосредоточенно берется за шнурок.

Он завязывает бантик мучительно медленно, аж язык высунул от усердия, брови нахмурил. Пальчики еще неловкие, петельки получаются кривые.

Так и хочется нагнуться и помочь — за секунду бы завязала! Но нет, нельзя.

Лешке шесть, он уже почти взрослый мужчина, как сам мне недавно объявил. Куда уж маме вмешиваться в такие серьезные дела.

Стою, жду, зубами стучу от холода.

— Мам, — вдруг спрашивает сын, не отрываясь от шнурка, — а папа не звонил?

Сердце неожиданно ухает куда-то вниз.

Вот так, между делом, как будто о погоде спросил.

— Нет, Лешенька, не звонил, — отвечаю как можно ровнее, хотя внутри все сжимается.

А он действительно не звонил.

Вот уже почти сутки тишина.

Полная, гробовая…

Я, конечно, должна бы радоваться. Ведь сама же просила передышку!

Выдохнуть, собраться с мыслями, привести в порядок нервы. И Лешке тоже не помешает свыкнуться с мыслью, что у него есть папа.

Но вместо облегчения какое-то странное опустошение. И неверие. Неужели Арам вот так просто взял и укатил в свой Краснодар? Без боя? Без скандалов? Без попыток меня переубедить?

— А почему ты спрашиваешь? — осторожно интересуюсь у сына.

— Просто так, — пожимает плечиками Лешка. — Поинтересовался.

Мое сердце снова ухает вниз.

Ребенок старается казаться равнодушным, но я же вижу — тема папы его очень волнует. Очень и очень.

Ну Арам и свинтус, навел смуты в душе шестилетнего мальчишки, а заодно и в моей. И исчез! Как это на него похоже. Какой несерьезный тип! Совершенно безответственный!

— Все, готово, — гордо сообщает Лешка, поднимаясь.

Отдаю ему рюкзак, и мы наконец добираемся до подъезда. В тепле сразу лучше — нос перестает гореть, дышится проще.

Нажимаю кнопку лифта, и кабинка тут же открывается с тихим писком.

Из лифта выпархивает соседка Софья Петровна, одна из маминых закадычных подруг. Пышнотелая, всегда ярко накрашенная дама пятидесяти лет с хвостиком. А как велик этот хвостик, никто не знает.

Сегодня Софья Петровна буквально светится от счастья, как рождественская гирлянда.

— Ой, Лизочка, Леша, привет! — щебечет она, обдавая нас облаком французских духов.

— Здравствуйте, Софья Петровна, — киваю я. — У вас случилось что-то хорошее? Вы прям светитесь.

— Случилось, случилось! — Она аж в ладоши хлопает от радости. — Я наконец-то сдала квартиру. Представляете? После стольких месяцев мучений! Так что у вас теперь новый сосед. Такой симпатичный молодой человек, и при деньгах. — Она многозначительно подмигивает мне. — Лизочка, намек-намек…

О господи! Ох уж эти мамины подруги. Так и норовят меня с кем-нибудь познакомить, сосватать. Не живется им спокойно, пока я не замужем. Считают это каким-то упущением, сами-то сходили в загс по два-три раза.

— Спасибо, Софья Петровна, — устало говорю я, — мне сейчас совершенно не до ухажеров.

— Глупая, — укоризненно качает головой соседка. — Молодость так быстротечна! Ух, будь я хотя бы лет на пятнадцать моложе… Я бы и сама…

Она многозначительно замолкает и семенит к выходу на своих шпильках.

Мы с Лешей наконец попадаем в лифт. Нажимаю кнопку нужного этажа.

Пока поднимаемся, все кручу в голове — кому это она умудрилась сдать квартиру? Ведь взвинтила цену аж до небес. Напихала техникой, ремонт отгрохала по первому классу, чтобы побольше денег с квартирантов получать. Да только кто ж будет снимать двушку за сумму, которая равна паре ипотечных взносов? Даже в нашем районе это перебор.

На такое поведется разве что какой-нибудь идиот, у которого денег — как у дурака фантиков.

Лифт мягко останавливается, двери открываются с характерным шипением.

Занятая своими мыслями, выхожу на площадку, автоматически достаю ключи из сумки. Лешка тащится следом, волоча свой рюкзак.

И тут мы оба замираем как вкопанные.

В двери соседской квартиры, той самой, которую Софья Петровна сдавала за бешеные деньги, появляется высокая фигура в кожанке.

Арам!

Все-таки насчет идиота я была права.

Глава 26. Сосед

Лиза

— Как ты тут очутился? — спрашиваю я у Арама на редкость противным, писклявым голосом.

Как только получилась такая интонация, совершенно непонятно, ведь я обычно нормально разговариваю. Но вот стою перед Григоряном и визжу,