Неубиваемый маг - Евграф

— Молчать! — щелкнул кнутом так, что с кончика сорвались искры. — Еще слово, и я забуду, что ты женщина.

Прохор медленно поднялся. В его глазах, всегда бегающих и трусливых, впервые появилось что-то твердое. Он посмотрел на жену с отвращением, словно впервые увидел ее настоящую.

— Убирайся, — тихо сказал он. — В дом иди. Завтра поговорим.

— Да как ты смеешь?! — задохнулась она.

— Убирайся! — заорал Прохор так, что даже я удивился силе его голоса. — И выродка своего забери! Не мой он! Всю жизнь знала и врала!

Баба, поджав губы, попятилась, таща за собой упирающегося мальчишку. Толпа расступалась перед ней, но теперь взгляды были направлены не на Улиту, а на опозоренную семью старосты.

Прохор повернулся к дочери. Он выглядел постаревшим лет на десять, но плечи его расправились.

— Собирайся, дочка, — сказал он глухо. — И вы, пацаны. Нечего нам здесь делать. Уедем на север, в город. Там ремесленники нужны. Деньги у меня припрятаны, хватит на первое время.

Улита всхлипнула и, отпустив братьев, бросилась к отцу на шею. Староста неуклюже обнял ее, гладя по волосам, опаленным жаром пожара.

Я стоял в стороне, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Кнут выпал из руки. Я сделал то, что должен был. Справедливость, пусть кривая и запоздалая, восторжествовала.

Но расслабился я рано, затылком почуяв тяжелый взгляд. Обернувшись, увидел в темноте переулка силуэты всадников. Паладины наблюдали и не вмешивались.

— Красиво выступил, послушник, — Елизар тронул поводья, направляя коня ко мне. — Защитник сирых и убогих. Разоблачитель тайн.

— Не мог терпеть несправедливость, — ответил я, не опуская глаз. — Свет учит нас защищать невинных.

— Свет учит смирению, — парировал Елизар. — А в тебе я вижу гордыню и силу, которой не должно быть у вчерашнего крестьянина. — Подойди, Григорий, — тихо сказал он. — Нам нужно серьезно поговорить.

Я шагнул к нему, чувствуя, как внутри все сжимается. Не от страха — от готовности к бою. Если он сейчас обвинит меня…

— О чем?

Елизар наклонился к моему уху.

— Мы нашли тело Борислава ниже по течению. Мельница его знатно потрепала, но кое-какие следы остались. И, что важнее… — он сделал паузу, от которой у меня по спине пробежал холодок. — Один из его людей выжил. Он стоял в дозоре на другом берегу и видел, как вы упали в воду. А еще видел, как ты вынырнул.

Сска!

Моя рука дернулась к кинжалу, спрятанному под курткой, но Веригор уже был рядом, незаметно блокируя мое движение корпусом.

— Не делай глупостей, мальчик, — прошептал Елизар. — Мы пока не собираемся тебя казнить. Ты спас нам жизнь и не раз. Но теперь ты расскажешь правду. И про старосту, и про Ольгу, и про то, что за демон сидит в твоем теле. Иначе следующий костер в этой деревне будет сложен для тебя.

Глава 16

Я посмотрел на него, потом на Веригора. В их глазах я не заметил фанатичной ненависти, только холодный расчет.

— Хорошо, — выдохнул я, разжимая кулаки. — Я расскажу. Но не здесь.

— В храме, — кивнул Елизар. — И молись, чтобы твоя правда нам понравилась.

Мы двинулись прочь от догорающего дома Улиты, оставляя за спиной человеческие страсти и вступая в игру куда более опасную. Я бросил последний взгляд на лес, где в темноте скрывалась моя стая.

«Ждите», — послал мысленный приказ, чувствуя, как серые тени растворяются в чаще, унося с собой запах дикой свободы.

Двери храма захлопнулись за моей спиной с тяжелым стуком. Внутри царил полумрак, разбавленный лишь дрожащим пламенем свечей у алтаря.

Елизар не стал церемониться. Он толкнул меня в центр зала, к мраморному алтарю, на который падала тень от распятия, похожая на черный крест.

— Ты обманул нас, — голос паладина прогремел под сводами, как камнепад. — С самого начала лгал о том, кто ты, что умеешь и откуда взялся.

Веригор застыл у дверей живым засовом, скрестив руки на груди.

Но я не собирался оправдываться. Выпрямившись и расправив плечи, посмотрел Елизару в глаза.

— Я не лгал, наставник. Я недоговаривал.

— Недоговаривал? — Елизар шагнул ко мне, и его тень накрыла меня с головой. — Дозорный видел, как ты упал в воду с Бориславом. Водоворот у плотины перемалывает бревна в щепки. Человек там не живет дольше вдоха. А ты вынырнул. И не просто вынырнул — ты дрался там, в глубине. Дозорный клянется, что видел вспышки черной воды. Видел, как ты душил старика, словно демон реки.

— Ночью? С другого берега? — усмехнулся я. — У страха глаза велики. Вода у плотины бурлит. Что он мог разобрать? А ваш дозорный упомянул, что Борислав похитил Аксинью? Что она висела над рекой, связанная, и в любой момент могла упасть в воду?

— Он видел, что ты не захлебнулся, — упрямо процедил Веригор от дверей. — А я видел, как ты вел себя на площади. Ты не похож на крестьянина, Григорий. Не расскажешь нам, почему?

Я стиснул зубы, глядя на паладинов. Они полагали, что загнали меня в угол. Обычный парень сломался бы, зарыдал, начал бы нести чушь. Но я точно знал, что воины ждали от меня объяснений, которые позволит им сохранить мне жизнь.

— Моя мать, — тихо произнес я, опуская голову и принимая смиренный вид. — Беглая дворянка с заблокированным даром, которую Борислав приютил на своих землях.

Елизар переглянулся с Веригором.

— Продолжай, — кивнул паладин.

— Она знала, что нас ищут. Говорила мне, что однажды за нами придут. Клановые ищейки, наемники, убийцы... Мама учила меня выживать, скрывать мысли и концентрироваться. — Я сделал паузу, позволяя им самим дорисовать картину. —Обучала теории, которая позволила бы мне почувствовать потоки силы, когда дар пробудится. Но я вырос вдали от родового источника, поэтому способности проснулись поздно. И поэтому я принял свет! Для того, чтобы стать сильнее.

— А бой? — прищурился Веригор. — Баба не научит держать меч и ломать кости.

— Не она, — я вздохнул, словно признание давалось мне с трудом. — Меня обучал старый егерь. Он жил на болотах, за Черным ручьем. — И помер год