Неубиваемый маг - Евграф

много знаешь о том, как убивают волки, парень, — прошипел Борислав. — Слишком много для того, кто якобы всю жизнь махал мотыгой.

Ситуация накалялась. Борислав сеял семена сомнения, и они падали на благодатную почву страха.

— Мы разберемся, — отрезал Веригор, положив руку на эфес. — Разойдись! Стража, убрать тело! Григорий, за мной.

Глава 15

Он увел меня в дом, подальше от глаз. Но я чувствовал спиной ненавидящий взгляд отшельника. Этот старый ублюдок не отступится. Нарочно устроил этот спектакль. Уверен, что пьяницу он сам нарочно убил и изуродовал труп, чтобы свалить на меня.

— Собирай вещи, — скомандовал паладин, едва мы вошли. — Мы уезжаем на рассвете, но сначала найдем того, кто виновен в смерти Степана. Ты остаешься здесь. Будь настороже.

Я кивнул и бросился в келью. Вещей у меня не так много собралось, только большую часть я спрятал по разным тайникам. Вот их-то сбором я и занялся, раз уж подвернулась такая возможность.

Однако уехать паладины не успели. Сначала слег новик Павел. Его вывернуло прямо на плацу, желчью и черной слизью. Потом зашатался Веригор. Могучий воин, способный переломить хребет медведю, позеленел, схватился за живот и осел на землю, лязгая доспехами.

Я понял, в чем дело, когда захотел выпить воды и уловил трупный запах болотника, смешанный с гнилью. Неужели старый безумец Борислав решил выжечь всю деревню, чтобы добраться до меня?

— Григорий! — хриплый рык Елизара заставил вздрогнуть.

Паладин сидел на ступенях храма, его лицо посерело, на лбу выступила испарина. Яд действовал слишком быстро. Даже хваленая магия света не справлялась. Воины пытались выжечь заразу, но лишь ускоряли метаболизм, разгоняя скверну по крови.

— Сделай... Что-нибудь... — просипел он, вцепившись в мою руку стальной хваткой. — Ты... Избранный...

Избранный, сска. Как же.

Мозг Темнояра работал четко, отсекая панику. Я выжил после яда той рыбы. Моя кровь насыщена противоядием, которое способно спасти им жизни. Но как скормить им кровь, не вызвав подозрений? Не могу же я просто разрезать вену и сказать: «Пейте, святые отцы, это вас спасет».

— Воды! — крикнул я, изображая священный экстаз. — Несите чистую воду из ручья, не из колодца! И чашу!

Агафон, единственный, кто еще держался на ногах, трясущимися руками притащил серебряный потир. Я забрал воду и подошел к алтарю, закрывая чашу спиной от посторонних глаз.

Ну давай же, поделись жизнью, — мысленно приказал своему телу.

Зубами я прокусил язык — сильно, до соленого привкуса железа во рту. Сплюнул сгусток крови прямо в воду. Он растворился, почти не изменив цвет.

Проклятье, этого мало.

Незаметно полоснул острым ногтем по десне и наклонился к чаше, вслух нашептывая молитвы Единому. Кровь смешалась с водой, окрашивая ее в бледно-розовый цвет.

Затем я возложил руки над чашей, пуская в ход слабенькое плетение света. Жидкость засияла, скрывая цвет крови.

— Пей! — я направился к Елизару и поднес чашу к его губам. — Это слезы Единого, они смоют скверну!

Он пил жадно, давясь. Я чувствовал, как моя кровь, попадая в его организм, начинает работать, пожирая яд. Елизар глубоко вздохнул. Цвет начал возвращаться к его лицу.

— Чудо... — прошептал Агафон, падая на колени.

Я обошел остальных, вливая в каждого по глотку «святой» смеси. Пришлось еще раз десять прибегать к кровопусканию, чтобы поднять на ноги всех обитателей храма. Но помимо них, оставались еще деревенские жители, на которых тратить собственную кровь откровенно не хотелось. Не далее, как утром они все были рады объявить меня свихнувшимся монстром.

Но я все же добрался до общего колодца и, полоснув себя ножом по ладони, пролил еще часть прямо в темное холодное нутро. После, пошатываясь, побрел к дому Аксиньи. Не хватало еще, чтобы она тоже отравилась.

Однако, приблизившись к ее дому, я ощутил острый укол тревоги. Дверь была распахнута настежь. Бросившись вперед, я застыл на пороге, рассматривая устроенный внутри хаос. Повсюду валялась битая посуда и перевернутая мебель, а сама Аксинья исчезла.

На столе, пригвожденный кухонным ножом, белел кусок бересты.

«Старая мельница. Приходи один, или девка сдохнет. Кровь за кровь».

В глазах потемнело от ярости. Ты совершил ошибку, старик. Тронул то, что принадлежит мне. Думал, что охотишься на мальчишку? Очень зря, и ты скоро будешь молить о пощаде.

Я не побежал за помощью к паладинам. К демонам их! Это личное дело. Моя месть.

Ночь накрыла деревню плотным саваном. Я скользнул к кожевне, не таясь и не собираясь больше прятаться. Желтые глаза мороков вспыхнули во тьме, отражая мою собственную ярость.

— Рыжий! — рявкнул я.

Волк вышел вперед, склонив голову.

— Отправляемся на охоту, — скомандовал, оглядывая вымахавших щенков.

Мы двигались через лес единым организмом. Я бежал впереди, не чувствуя усталости. Волки скользили по бокам серыми и красными тенями. Стая шла убивать.

Старая мельница стояла на отшибе, у самой реки, где вода бурлила на порогах, перемалывая камни. Гнилые доски скрипели на ветру, колесо, поросшее мхом, жалобно стонало. Отдав команду волкам, чтобы держались в тени, я смело вышел вперед.

Борислав дожидался меня на на мостках над плотиной, придерживая Аксинью за волосы. Она висела над черной бурлящей водой, связанная, с кляпом во рту. Ее глаза были полны ужаса, но, увидев меня, в них мелькнула надежда.

— Я знал, что ты придешь, ублюдок! — крикнул старик, перекрывая шум воды. — Любишь девку? Или просто совесть замучила?

— Отпусти ее, — спокойно произнес я, ступая на скрипучие доски.

— Отпустить? — Борислав рассмеялся. — О, да! Я отпущу! Прямо в пекло. Точно также, как ты отправил туда мою дочь!

Он вскинул руку, в которой сжимал амулет — грубо вырезанную из кости медвежью лапу. От него фонило такой чернотой, что у меня заныли зубы. Где он, демоны его задери, это достал?

— Дух хозяина леса! — взревел старик. — Прими жертву! Разорви врага!

Воздух сгустился. Тени метнулись из темных уголков леса, сплетаясь в огромную полупрозрачную тушу медведя, сотканную из ярости и боли. Зверь ревел беззвучно, но от этого рева дрожала земля.

— Взять! — крикнул я.

Мои волки вырвались из темноты красно-серой лавиной. Они не боялись призрака. Они были мороками, порождениями магии, и знали, как поглотить нематериальный сгусток черной силы. Рыжий прыгнул первым, вцепившись призрачному медведю в холку. Следом медведя настигли две серых молнии, а под конец прибавились еще три яростных красных