Искушение Злодея - Алекса Дж. Блум

— Не усугубляй ситуацию, Хант. Я не стану останавливать Призрака, если он захочет свернуть тебе шею.

— Твоя девчонка мне нравится.

— Еще бы. — Твоя. — Я рассеянно произношу это слово, хотя Октавия, похоже, даже не слышит. Вместо этого она с презрением смотрит на Майлза.

Я не могу оценить, насколько хорошо она его знает. Но судя по тому, что было в бассейне, этого достаточно, чтобы хотеть его трахнуть.

— Пойдешь со мной, Харрисон. К утру тебя здесь уже не будет.

Майлз со стоном поднимается с земли, половина его лица испачкана грязью. Я сдерживаю улыбку при виде его жалкого вида.

— Вы не можете...

Призрак замахивается и снова наносит удар.

— Прости, что ты сказал?

Пловец сплевывает кровь на землю.

— Вы не можете...

Еще один удар — на этот раз от меня.

— Ты не учишься на ошибках, да? Мы можем все. Этот кампус, эта академия — все принадлежит нам.

Майлз молчит и опускает голову.

Призрак хватает его за плечо, чтобы тот не вздумал сбежать. Хотя в его состоянии это вряд ли возможно.

— Ребята, — Ронан держит на руках бессознательную студентку.

Рейна гладит ее по волосам.

— Элис?

Слышится хрип, и Ронан прочищает горло.

— Нам пора уходить. Она приходит в себя.

26

Октавия

Я нежно намыливаю тело, смывая следы прошедшей ночи и позволяя горячим струям воды омывать мою кожу. Запотевшее стекло душевой кабины затуманивается от жара.

Я хочу смыть все тревоги, ведь мы нашли Элис без сознания возле Сумеречной церкви.

И Майлз — это Хантер.

Я месяцами переписывалась с мужчиной, к которому на самом деле не испытываю никаких чувств.

Хотя я думала, что Хантер занял особое место в моем сердце, его уход не вызывает во мне никаких сожалений.

Потому что ты жаждешь кого-то другого.

Нет. Нет. Нет.

Это не так.

Я вызываю в памяти образы прошлой ночи, чтобы отвлечься от Эйса. Элис была совсем одна в том лесу.

При виде ее тела, многочисленных ран и отсутствия одежды я сразу же вспомнила свой собственный опыт.

То, что со мной сделал мой брат.

Это определенно его почерк.

Неужели он уже близко?

Меня накрывают яркие воспоминания — словно разъедающая кислота — навсегда выжженные в глубинах сознания.

ГОД НАЗАД

Старик тянет меня за собой на верхний этаж. Его хватка твердая и непреклонная.

Слезы застилают мне глаза.

Когда мы останавливаемся перед черной дверью, и он открывает ее одной рукой, паника рвется наружу. С каждым мгновением мне кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди. Однако его, похоже, совершенно не волнуют мои потные руки.

— Ч-что ты собираешься со мной сделать?

— Не волнуйся, малышка. Сегодня лишь день посвящения. И если будешь хорошо себя вести, с тобой ничего не случится, обещаю.

Я не верю мистеру Гилберту.

В желудке поселяется неприятное чувство, от которого начинает тошнить.

Как только мы входим в комнату, он закрывает за собой дверь, и я оглядываюсь вокруг. Моя паника только усиливается. Приглушенный свет погружает помещение в жуткое, кроваво-красное море. Я едва что-либо различаю. Но то, что я вижу прямо перед собой, заставляет меня замереть. В центре комнаты стоит гинекологическое кресло. Старое, с потертой обивкой. Фиксирующие держатели для ног выглядят как когти хищника, созданные схватить и никогда не отпускать.

В этой комнате, вероятно, происходили ужасные вещи.

Наши шаги эхом отдаются от холодного пола. Я чувствую, как дрожат мои руки. Металлический запах дезинфицирующего средства смешивается с налетом страха и паники в воздухе. Пульс грохочет в ушах. Горло пересыхает. Когда он отпускает меня, я прижимаюсь спиной к стене. Но даже она не может дать мне опору.

— Не бойся. Тебе понравится.

— Что это за место? Ты ублюдок, что ты собираешься со мной сделать?! — мой страх превращается в гнев, за что получаю предупреждающий взгляд от мистера Гилберта. Я сжимаю дрожащие кулаки.

— Ты будешь обращаться ко мне “сэр” и следить за своим языком, юная леди, — ключ в его руке позвякивает, когда он властно поднимает руку.

Мой взгляд падает на стол у противоположной стены. На нем лежат инструменты, назначение которых я даже представлять не хочу. Клещи, щипцы, шприцы, секс-игрушки — они блестят в красном свете, будто только что отполированные и готовые к следующему использованию. Мурашки бегут по спине.

Стены комнаты голые — ни окон, ни картин, ничего, что напоминало бы о нормальной жизни. Все здесь создано для подчинения.

Почему мой брат позволяет им так со мной обращаться?

Каин и Скотт тоже участвуют в этом безумном кошмаре! Они всего лишь его прихвостни. Без Ривена они, вероятно, не стали бы такими испорченными.

— Садись, Лучиана. — Он строго смотрит на меня и указывает на гинекологическое кресло за своей спиной. Затем быстрыми шагами подходит ко мне и хватает за руку. Я собираю все силы, чтобы сопротивляться, но безуспешно. Он бесцеремонно толкает меня на кресло.

— Если ты не сядешь добровольно, я тебя заставлю. Поняла?

Я киваю.

Неохотно кладу ноги на предназначенные для этого выступы. Хотя я одета, под его взглядом чувствую себя обнаженной.

— Прекрасно. Я знал, что ты будешь послушной. — Он небрежно кладет ключ, которым запер дверь, на маленький столик рядом со мной, к остальным инструментам.

Было бы так просто схватить этот ключ, однако неуверенность перед этим человеком сковывает мое тело.

— Что вы собираетесь делать?

Он смотрит меня с недовольным выражением лица.

— Сэр, — поспешно добавляю я, адреналин в сочетании с непрекращающимся страхом заставляет меня подчиняться.

Теперь он улыбается: — Ты снимешь джинсы, и я о тебе позабочусь.

Я морщусь и сглатываю.

Нет.

Я не хочу этого.

Мое сердце бешено колотится в груди... Нет!

Он слегка поворачивается и достает что-то из ящика. Затем с гордостью демонстрирует мне этот ужас: — Вот этим. — Он поднимает черный фаллоимитатор. Но он необычный. На нем шипы. Если он введет эту штуку в мою киску, он разорвет меня пополам.

Еще до этого мысль о том, что он прикоснется ко мне против моей воли, внушала мне страх. Но теперь мой разум отключается. Чистая паника берет над ним верх.

— Нет, пожалуйста!

— Не устраивай сцен, Лучиана. Иначе мне придется тебя связать, что было бы очень прискорбно.

Его глаза сияют от радости. Насколько же больным должен быть человек, если его возбуждает подобное?

И это действительно так, потому что я отчетливо вижу выпуклость в его брюках.

Я сжимаю кулаки так сильно, что становится больно, но это неважно. Я не могу