Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский

смерть, с резко выступающими скулами и глубоко посаженными глазами. Он почти неотрывно смотрит в нашу сторону и щурится.

— А, Владислав Всеградович, — усмехается брат. — Князь пребольшущего удела на севере. Как-то раз я весело провёл время с его женой, а чуть позднее — с его второй женой. Но всё это было честно — никто никого силой не заставлял. Кстати…

— Что ещё?

— Вон та женщина, что рядом с ним стоит — я её не видел. Это его третья жена?

— Если ты собираешься и с ней весело провести время, то я тебе запрещаю. Не для того мы сюда приехали, чтобы врагов заводить.

— Он — уже наш враг.

— Всё равно я запрещаю тебе приближаться к той женщине.

— Ладно, — вздыхает брат. — Нарочно я его третью жену очаровывать не буду. Но если она сама ко мне приблизится — то и отказывать не стану. Я — самый большой красавец на всей Руси. Прятать такого как я от прелестных дам — настоящий грех.

При последних словах Неждана Светозара фыркает, будто он сморозил несусветную глупость. Нет, он прав, конечно: во всех русских землях не найдёшь человека красивее, поскольку только у него десятая ступень, и только у него сила в физической мощи. Но девушка так сильно его презирает, что никакие внешние признаки её не впечатляют.

— Вон тот тоже на нас смотрит, — произносит Никодим.

С другой стороны зала на нас таращится крупный бородатый мужчина в кафтане со множеством узоров. В руке он сжимает рукоять кинжала, висящего на поясе.

— Только не говори, что и с его женой ты весело провёл время, — вздыхаю.

— Нет, ты что… у него нет жены. Я ему просто нос сломал, вот и злится до сих пор.

— Здесь есть хоть кто-нибудь, кого ты не успел сделать нашим врагом?

— Ну… я встречал многих, но не то, чтобы мы плохо расходились. Врагов только двое.

— И на том спасибо.

В этом зале я чувствую силы не всех присутствующих людей. Каждый князь обладает ступенью выше моей, но какой именно — непонятно. Я могу определять только тех, кто ниже меня, да и то приблизительно. Получается, я могу беспрепятственно перенимать силу только у людей, которые слабее меня. У сильнейших я не могу почувствовать даже их вид.

Необычное у меня оказалось ограничение.

Перенять их силу я смогу только тогда, когда они ею воспользуются, а до тех пор я не смогу узнать чем владеет ни здоровяк с кинжалом, ни упомянутый Нежданом Владислав.

— Я чувствую себя маленьким, — шепчет Никодим.

— Рядом с таким количеством людей на высоких ступенях — кто угодно почувствует, — говорю. — Если они сцепятся друг с другом — от этих хором и следа не останется.

Через некоторое время появляется человек, который нас всех здесь собрал: Всеволод Длинноухий. Гладко выбритый, статный, но при этом хромающий на одну ногу. Весь свой вес он переносит на трость, без которой наверняка не смог бы стоять. Однако увечье никак не повлияло на его сегодняшнее настроение: из всех присутствующих людей только он улыбается искренне и дружелюбно.

Уши у него нормальной длины.

Мужчина останавливается напротив трона, где недавно восседал безумец, однако не опускается на него. Сесть на глазах у других удельных — означало бы объявить себя новым князем, что с большой долей вероятности вызовет ту ещё грызню.

— Друзья, — произносит он. — Спасибо, что приехали.

— Ты кто такой вообще? — с вызовом спрашивает одноглазый мужчина.

— Меня зовут Всеволод Длинноухий. Мой удел совсем маленький — находится на юге, рядом с Полоцким княжеством. У меня нет войск, как у вас, и силы не боевые, поэтому на правах слабейшего из всех Новгородских князей, я решил устроить этот приём.

— Слабейшего? Какая у тебя сила?

— А вот этого я не скажу. Как и все вы, я полагаю. Могу лишь сказать, что я всё знаю и всё слышу — поэтому меня прозвали Длинноухим.

— Зачем ты нас позвал? — спрашивает женщина лет пятидесяти, с длинными чёрными волосами, завязанными в косу.

— Мне пришлось всех вас позвать сюда в один день, чтобы вы не пришли порознь и не устроили здесь сами знаете что. Давайте же все сегодня решим, кто из вас станет Великим Князем. Я не говорю нас, поскольку я никогда им не стану. Решим, кто из всех вас — самый сильный и самый достойный.

— А что стало с Юрием Михайловичем?

— Вы все, без сомнения, знаете, что случилось, — продолжает Длинноухий. — Наш прежний господин Юрий Михайлович, Великий Князь Новгородский, почил. Все мы, его удельные князья, остались сами по себе.

— Но как именно это произошло?

— Об этом вам нужно спросить парня, который самолично его прикончил.

Всеволод поворачивает голову в мою сторону, а следом за ним — другие князья. Внезапно всё внимание сильнейших людей на Новгородской земле сосредотачивается на мне. В них читается и любопытство, и зависть, и ненависть, и презрение. Всё, что только можно было представить. Даже несколько духов внимания в виде прозрачных облачков появляются в воздухе.

Но самое странное: каким именно образом Длинноухий узнал, что это я убил безумца. Это произошло в присутствии всего нескольких близких людей. Всё дело в силе, которой владеет этот человек: не знаю как именно она работает, но прозвище «Длинноухий» он получил не спроста. Наверняка он знает не только про убийство безумца, но и сколько раз каждый из нас сходил сегодня помочиться.

— Это сделал я, — говорю.

Чувствую, как напряглись Волибор с Молчуном.

— И сделал бы это ещё раз, будь у меня второй шанс. Сукин сын прибил несколько моих друзей, а потом пришёл в нашу крепость и вёл себя там как хозяин. Гнида поганая… Ему ещё мало досталось!

— Как тебе это удалось? — спрашивает кто-то из толпы.

— Старой доброй сталью, — говорю. — Вспорол ему брюхо от шеи до пупа, он и окочурился.

На некоторое время в зале повисает тишина, будто никто не верит, что Великого Князя убили таким дурацким, простым способом. С другой стороны, титут не даёт никакой защиты от стали: если ты оказался достаточно глуп, что поверил в собственную неуязвимость, то это только твоя вина.

— Давайте решать! — кричит здоровяк с кинжалом. — Будет на Новгородской земле