Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Лилит, хватит об этих жалких тварях, мёртвых душах, давай, сворачивайся, – неожиданно вторгся Адзилла. – Объяви правила и представь нашего гладиатора. Пора начинать и заканчивать.
– Лилит, говоришь, – тихо произнёс Дмитрий и добавил: – Лилит – жена Самаэля, мать демонов…
Адзилла принял и поддержал этот короткий монолог от Димана и с усмешкой бросил:
– Смотрю, ты прям знаток каббалистики. Ты ещё вспомни, что она – первая жена Адама, убийца младенцев, чёрная мать.
Лилит завопила дальше:
– Прежде, чем представить нашего второго гладиатора, объявляю правила! А правила таковы: никаких правил! На этой арене кто смел, тот и съел! У того, кто сейчас появится, отменный аппетит! Мы все это знаем! Бойцы имеют право бить, душить, рвать, драть, кусать, сжирать! Дамы и господа, ваши аплодисменты! Наш второй гладиатор здесь! Встречайте! Великолепный, прекрасный Моракс перед вами! Моракс, не потерпевший на этой арене ни одного поражения! У него свои старые счёты с противником и жертвами! Не так давно члвк Д. и его животное лишили Моракса правого глаза! Моракс жаждет отмщения и крови! Заповедь гласит: «Око за око, зуб за зуб!»! Мяса и крови, мы жаждем крови! Вперёд, зуб к зубу, клык к клыку, коготь к когтю! Ату друг друга, ату!
Лилит наконец заткнулась, повисла гнетущая, гробовая тишина. Дмитрий увидел, как на арену из-под трибун медленно вползло уже знакомое чудище. Остановившись и замерев между Димой и Изей с котом, оно повернуло огромную зубастую пасть в сторону привязанной жертвенной пары и вперило в неё свой единственный уцелевший глаз. На Димана монстр не обратил никакого внимания. Дима повернулся к Изе и крикнул:
– Каким дерьмом вас обмазали?
– Это кровь, вместо соуса полили, демоны. Эта гадина, по всей видимости, гурман, любитель и ценитель мишленовских ресторанов. Ты как намерен с ней справиться? Что-то мне не хочется стать её обедом. Интересно, кого она выбрала на первое блюдо – меня или Счастье?
– Попробую предложить на первое себя. Надеюсь, после меня гадину стошнит или прослабит, и до вас очередь не дойдёт.
– Хороший план, но боюсь, у этой твари отменный аппетит, – ответил Изя.
Добрый очкарик крепился и старался держаться бодро, но было видно, как он подавлен и измождён. Счастье прижалось к его ногам и шипело. Процесс тем временем набирал обороты. Моракс звучно прохрипел и стал медленно, но неотвратимо подползать к двум связанным жертвам.
– И снова, здравствуй, жаба вонючая, – Дмитрий быстро преодолел расстояние и оказался между одноглазым демоном и друзьями. – В каком болоте ты так испачкалась? Зубищи у тебя огромные, длиннее, чем у крокодила. Жаль, я не дантист, а вот антиокулистом попробую стать.
Моракс и в правду был весь испачкан какой-то коричнево-зелёной тягучей клоакой, которая оставляла на песке след. Увидев Диму, он замер и вперил свой единственный выпученный глаз в него.
– Ну, наконец-то, и на меня обратили внимание, даже радостней стало. То, что ты, жаба вонючая, хорошо прыгаешь, мне известно. А вот на что ты ещё способна? – произнёс Дмитрий и сам стал приближаться к большой быколягушке.
Назревший план был очевиден: самым уязвимым местом у пучеглазого демона был как раз таки его единственный уцелевший глаз. Если удастся выдрать или повредить его, монстр ослепнет и для самого Димана будет уже не опасен. Но остаются Изя с котом, черти не зря облили их кровью. Значит, Моракс легко найдёт их по запаху. По-любому придётся прикончить гадину, по-другому никак. Но как? Как, как. Начнём с простого – с глаза. Легко сказать, с простого. Нечего болтать, делать надо просто.
Диман остановил свой поток немого сознания и вслух произнёс:
– Что ж, война – значит, война! Толпа, в смысле черти, жаждет крови и зрелищ. Хлеба не обещаю, а зрелище по-любому будет.
Он стал приближаться к Мораксу. Когда до врага оставалось меньше трёх метров, Дима бросился на него, стремясь попасть пальцами, собранными в клюв, в выпученный глаз. Короткий, жёсткий удар когтистой лапой отбросил его далеко в сторону. Бесовская толпа взревела и взорвалась аплодисментами. Удар пришёлся с правой стороны груди, когти вспороли одежду и оставили на теле четыре кровавые борозды. Удар ошеломил Димана, но не вырубил совсем. Необходимо было подниматься и готовиться к продолжению схватки.
– С наскока тебя, жаба одноглазая, не возьмёшь, ты теперь бережёшь это своё око как зеницу. Но у меня закралось подозрение, что ты не умеешь бегать. Значит, меняем тактику.
Пока Дмитрий менял тактику, Моракс прыгнул, его прыжок был столь стремителен, что человеку лишь чудом удалось уклониться от встречи со страшными когтями адской твари.
– Выглядишь неповоротливым, а лапами машешь, как Брюс Ли кулаками, и прыгаешь, как кенгуру из Австралии. Надеюсь, что ты не мустанг. Сейчас проверим.
То, что задумал Диман, было рискованным делом, но это был шанс, его надо было пробовать. На арене снова воцарилась полная тишина. Черти молчали, Изя с бесхвостым Счастьем притихли. Даже Адзилла сел на песок, распахнув полы чёрного пальто и положив плеть на голенища сапог. Моракс терпеливо продолжил свою охоту, готовясь к новому прыжку. Дима сделал вид, что споткнулся, демон среагировал на это ложное движение и явно неподготовленно прыгнул. Его когти прошлись в нескольких сантиметрах от головы человека. В следующее мгновение Диман уже сидел на спине монстра.
– Ты моя, вонючка, испачканная, – зловеще произнёс наездник и со всей дури всадил напряжённые пальцы в огромное око зверя.
Дима почему-то ожидал, что его обдаст горячей кровищей, но на него брызнуло холодное чёрно-бурое месиво. И вместо рёва по ушам ударил дикий поросячий визг, который длился лишь пару секунд и резко прекратился. Трибуны замерли, замер Моракс, замер Дмитрий, словно остановилось всё, даже это мгновение. Впору было произнести, как у Гёте слова Фауста: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!». Но для Димана это бы значило, что он сдался Мораксу, сдался Адзилле, сдался Марфи, сдался демонам и тьме. И Дима продолжил мгновение, ещё глубже погрузив руку в это вонючее, бурое месиво. Ослепший демон тоже продлил это мгновение, зацепил когтями плечо «ковбоя» и сдёрнул его с себя. Дима, пролетев несколько метров, приземлился, сгруппировавшись, на песок. К ране на боку прибавилась острая боль в плече.
– Диман, ты его
