Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов

– Ты хочешь сам всё решить и справить? Но сомневаешься в своих силах?.. – дед протянул полотенце и приободряющее кивнул и хмыкнул: – Вытирайся, одевайся, у нас мало времени. А в силах и вере своей не сомневайся, Господь всё управит. Ты же верь, надейся и люби, говорю тебе это в очередной раз. Что касается котейки твоего, то, если доверишь мне, я заберу его сейчас. Индюшатину не обещаю, но сметана будет, с голоду твоё таёжное Счастье точно не помрёт. На-ка, вот, выпей, – старик протянул маленький пузырёк с чем-то зелёным.

– Что это?

– Вроде и не Варвара, не на базаре и с носом пока, а всё вопросы задаёшь. Пей, тебе говорят.

Дима сделал маленький глоток и сморщился.

– Горькая!

– Не горче водки.

«Не Варвара» залпом проглотил содержимое мензурки. И, о, чудо! Оно свершилось: боль ушла безвозвратно, раны и синяки исчезли на глазах, пришли необыкновенная свежесть и бодрость.

– Ну, вот, а ты капризничал.

– Дед, ты – чудотворец!

–А если и так… Я рад, что полегчало. Тебе нужны силы, чтобы пройти путь до конца. А там, где конец, там новое начало…

Диман не удержался, крепко взял Странника за руку и, глядя в глаза, буквально взмолился:

– Старик, добрый и чудотворящий, помоги, спаси брата моего, Изю! На тебя уповаю! Главный бес Марфи и демон Адзилла заявили, что, если не отрекусь от Юлии, они распнут его. Спаси, по гроб буду тебе обязан!..

Белый посланец небес аккуратно высвободил руку из цепкого димановского захвата и, положив большую, тёплую ладонь ему на голову, с лёгким укором ответил:

– Экий ты олух и торопыга! Талдонишь тебе, талдонишь, а ты и впрямь, как тот Талдон – мужик-недотёпа. Не я чудо творю, а Господь наш милостивый и справедливый! На него ты должен уповать, верить и молиться! Мне же не надо давать свои «обязательства по гроб». Знаю, что готов умереть за брата своего, брата по духу и по вере. Смерть твоя его не спасёт и не вернёт в мир. А вот жизнь и победа ваша – в твоих руках, воле и духе! Исход ни тебе, ни мне не исправить, не решить, он уже предрешён, – Странник достал из-за пазухи маленький серый мешочек и протянул его Диме:

– Возьми.

– Что это?

– Опять «чтокаешь», святой прах это. Когда настанет время Исхода, всё свершится и первые капли крови коснутся земли, развей его по ветру, тогда бесы и демоны побегут прочь от вас. Но это ещё не будет полной победой над тьмой и этим белым городом Суицидом. Я уже говорил, что белый город – это твой город, твой ад, и только в твоих силах, вере и уповании на Всевышнего, низвергнуть его обратно в преисподнюю, туда, где ему самое место.

– А как же город в дожде… из снов моих?.. Он чей?

– Вот ты и подошёл к самой сути сам. Пройдёшь свой путь до конца – низвергнешь город демонов, тогда и обретёшь город в дожде, свой город, ваш город. Пройдёшь путь – спасёшь брата своего Изю, обретёшь женщину свою Юлию, ну и наконец, навсегда вернёшь Счастье своё, чуть усечённое, но бодрое и здоровое. А что, хвост? Так, без него оно и лучше – белее и чище будет твоё Счастье, почти как снег в тайге. Так что к месту присказка: не было бы Счастья, да черти помогли.

– Что за путь, про который ты мне уже говорил и сейчас повторяешь?

– Когда свершится Исход, и ты развеешь прах, я приду и укажу тебе этот путь. Мне доподлинно, в деталях не ведомо, что ждёт тебя на пути этом, какие испытания предстоит пройти. У каждого из нас свой путь, свои испытания, – мудрый светлый дед лукаво прищурился и с улыбкой продолжил:

– Так и быть, чуть приоткрою завесу тайны, скажу, что ведаю. Прежде всего тебе предстоит победить свой страх, сначала самый первородный, из раннего детства; не знаю, какой он у тебя и когда зародился; у каждого из нас он свой; он живёт в тебе и по сей день; от него и все другие твои страхи. Дальше преодолеть придётся боль, опять страх и сомнения. Самое главное, раз и навсегда выжечь из себя всё неверие. Знамо, что неверие – это тлен, знамо, что тлен – от диавола и бесов. А выжечь это неверие и тленность, как ни парадоксально, тебе поможет пекло адово и сам бес рогатый, – Странник опять лукаво и загадочно улыбнулся и даже чуть хохотнул:

– Словно для тебя Николаем Васильевичем было писано: «тому не надо ходить далеко (к чёрту), у кого чёрт за спиной»… Пройдёшь всё это, встретишь камень, на нём четверостишие, когда-то тобой написанное. Будет ещё и пятая строка, строка не твоя, не от тебя. Задача твоя: закончить второе четверостишие. Главное, найди слово, в троекратии его сила. Найдёшь и сможешь написать – белый город, город демонов, будет низвергнут. Ты всё и всех вернёшь, обретёшь свой град в чистом дожде, свою любовь и своё Счастье, – Странник вновь положил свою тёплую руку на голову Димы и заключил:

– Больше я с тобой в этом городе не свижусь… каким бы ни был Исход и твой путь… Ну, что, доверишь мне своё Счастье? – старец, не дожидаясь ответа, поманил кота:

– Киса, иди ко мне.

Счастливчик посмотрел на Диму, сказал: «мау-у-у» и, задрав свой чёрный обрубок, подошёл к деду, тот поднял его и направился, конечно же, в самый дальний угол комнаты. И уже откуда-то из ниоткуда Дима услышал последнее сетование и напутствие старца:

– Тяжеленный он у тебя, однако! Не ест уже несколько суток, а весит, словно гиря пудовая… Верю, что встретимся в городе с дождём, а может и снегом. Пусть будет и тебе дано по вере твоей… Просто, вспомни из детства свой белый сон про снег и свет…

Диман сел на кровать и в пустоту угла отправил своё прощальное:

– Был бы Изя, ответил бы тебе, Счастье: «Дзедун». Загадок наговорил, старче, да ещё Гоголя с чёртом вспомнил… Гадай вот теперь, куда ходить не надо, и у кого этот чёрт за спиной будет сидеть… «По вере твоей» – с Гоголем и Булгакова припомнил. Оно и ясно, тление – от неверия, в «Мастере…» череп Берлиоза разложился от его веры: безверия… Но при чём здесь мой белый сон, да ещё из детства?..

И опять случилось маленькое чудо: к Дмитрию пришёл его белый сон из детства, точнее, из