Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать… - Злата Зорич

Он упал лицом вниз и больше не шелохнулся.

Глава 46

Мне казалось, что я не смогу. Все эти дни, когда Адиль учил меня стрелять, я думала: «Я никогда не смогу выстрелить в человека. Никогда!». Я держала пистолет, целилась в мишень, но внутри меня жила твёрдая уверенность, что я никогда не смогу совершить этот грех, что бы ни произошло.

Как же я была глупа!

Когда Ислам поднял пистолет, чтобы добить Адиля, я, не задумываясь, разрядила в него целую обойму.

Теперь Ислам лежал лицом вниз, раскинув руки, и кровь медленно растекалась по земле. Он не двигался. И, кажется, больше не дышал.

Глядя на его неподвижное тело, я не чувствовала ничего, кроме облегчения. Огромного, всепоглощающего, почти нереального облегчения. Всё кончено! Он больше никогда не прикоснётся к моим девочкам. Никогда не отнимет их у меня. Никогда не будет угрожать, шантажировать, преследовать. Никогда больше не поднимет на меня руку.

Враг повержен. Не в тюрьме, не за решёткой, откуда он смог бы однажды выйти, а здесь, на земле, у моих ног.

И мне не было жаль. Мне не было стыдно. Мне было легко. Так легко, как не было никогда.

Надеюсь, Всевышний однажды простит меня. Надеюсь, Он поймёт, что я не хотела убивать — но я хотела жить! И чтобы мои девочки жили. Чтобы Адиль жил. Чтобы ребёнок, которого я носила под сердцем, появился на свет в мире, где нет этого монстра.

Но радость длилась недолго.

Я перевела взгляд на Адиля, и пистолет выпал из моих ослабевших рук. Он лежал на земле, бледный, с закрытыми глазами, истекающий кровью. Девочки сидели рядом, прижимались друг к другу и плакали. Сафия что-то говорила ему, трясла за здоровое плечо.

— Адиль! — я бросилась к нему, упала на колени, прижала ладони к его ране. — Держись! Пожалуйста, держись!

Он открыл глаза. Посмотрел на меня, и губы его дрогнули в слабой улыбке.

— Жива, — прошептал он.

— Жива. И ты будешь жить. Слышишь? Будешь!

Я не знала, откуда взялись силы. Я рвала свою кофту, чтобы перевязать его плечо, кричала Елене, чтобы вызвала скорую, обнимала девочек, которые тряслись от страха. Голова шла кругом, но я не могла остановиться. Меня саму трясло, я уже ничего не соображала.

И вдруг до меня дошло, что я ошиблась — пуля попала Адилю не в плечо, а ниже. Гораздо ниже. В грудь.

Я пыталась остановить кровь, но её было слишком много.

— Уведи их, — еле слышно прошептал Адиль. — Уведи девочек! Они и так видели сегодня слишком многое. Не нужно, чтобы они запомнили это. Уведи их, Мадина.

— Адиль, — прошептала я. — Адиль, нет. Пожалуйста, нет! Не говори ничего. Скорая уже едет. Ты будешь жить. Слышишь? Будешь!

Он слабо улыбнулся. Покачал головой.

— Адиль, прошу тебя...

— Уведи девочек, — перебил он. — Уведи их, Мадина. Они не должны видеть... Видеть как я умираю.

Я подняла голову, посмотрела на дочерей. Они действительно видели слишком многое. Видели кровь, видели, как их мать стреляет, видели, как падает отец.

Но я не могла увести их. Не могла оставить его.

— Мадина, — голос Адиля стал тише. — Пожалуйста. Сделай это для меня.

— Амина, — позвала я. — Возьми сестру и идите в дом. Сейчас же. Быстро!

— Но мама! — начала она.

— Делай, что я сказала!

Она испуганно кивнула, схватила Сафию за руку и повела её к дому. Сафия упиралась, оглядывалась, но Амина почти затащила её внутрь.

Мы остались одни.

Я прижалась щекой к его лбу, чувствуя, как он горяч, как тяжело он дышит.

— Не умирай, — прошептала я. — Пожалуйста. У нас будет ребёнок. Ты слышишь? У нас будет ребёнок!

Его глаза распахнулись. Он смотрел на меня, не веря.

— Правда?

— Да... Я беременна. И узнала об этом только сегодня утром. Ты должен жить, чтобы увидеть его.

Он слабо улыбнулся, прижал мою руку к губам.

— Хорошо бы, — сказал он. — Я бы хотел... увидеть...

— Ты увидишь, — я уже рыдала, не в силах сдерживаться. — Ты обязательно увидишь...

Он покачал головой.

— Скажи им... скажи девочкам... что я их люблю.

— Не говори так, — я закрыла его губы ладонью. — Не говори, слышишь? Ты не умрёшь!

Он взял мою руку, отвёл от лица.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Ты сделала меня очень счастливым...

Глава 47

Я стояла на коленях рядом с Адилем, сжимая его холодную руку, и не могла поверить в то, что это конец. Скорая ещё не приехала, полиция ещё не ворвалась во двор, и в этой странной, звенящей тишине я слышала только своё сердце. Оно билось где-то в горле, мешая дышать.

— Адиль, — шептала я, — пожалуйста, не закрывай глаза. Слышишь? Не закрывай. Ты должен бороться...

Он смотрел на меня — уже мутно, с трудом фокусируя взгляд. Но вдруг его пальцы дёрнулись, сжали мою ладонь с неожиданной силой.

— Пистолет, — выдохнул он.

— Что?

— Пистолет... из которого ты стреляла. Дай его мне...

— Зачем? — я растерялась. — Адиль, не думай об этом сейчас. Береги силы. Ничего не говори...

— Дай! — повторил он твёрдо. — Быстрее!

Я оглянулась. Пистолет валялся на земле в нескольких шагах, там, где я выронила его, когда бросилась к Адилю. Я вскочила, подбежала, подняла с земли оружие. Оно было ещё тёплым.

— Что мне с ним делать? — спросила я.

— Протри, — попросил Адиль. — Везде, где ты его касалась...

У меня перехватило дыхание. Прямо сейчас он лежал на земле, истекая кровью, и думал обо мне... Он хотел, чтобы на пистолете не осталось моих отпечатков. Чтобы никто не мог обвинить меня. Чтобы я не пошла под суд за убийство. Да, может быть, меня бы и оправдали, признали это самообороной, но сначала точно основательно затаскали бы по судам.

Я стянула с головы платок и начала стирать отпечатки. Медленно, тщательно, чувствуя, как внутри всё разрывается от боли.

— Всё...

— А теперь отдай его мне, — попросил Адиль помертвевшими губами.

Я молча передала ему пистолет. Он сжал его в своей слабеющей руке, и на губах его замерла почти невидимая улыбка.

— Так будет правильно, — выдохнул он.

— Не говори ничего, — я прижала ладонь к его щеке. — Пожалуйста, не трать силы.

— Я люблю тебя, — сказал он, не слушая. — Люблю...

Его глаза закрылись. Пальцы разжались, и пистолет выпал на землю.

— Адиль! — закричала я. — Адиль, нет!

Дыхание его стало почти неслышным, пульс исчезал.

Я упала на землю рядом с ним, обхватила руками, прижалась щекой. Он был ещё тёплым.