Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать… - Злата Зорич
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Не оставляй меня, — прошептала я. — Пожалуйста, не оставляй! Ты не можешь уйти! Мы только нашли друг друга! Только начали жить! Ты мне так нужен!
А потом завыли сирены. Громко, близко, спасительно.
— Сюда! — закричала я. — Сюда! Скорее!
Двор наполнился людьми в форме, врачами, полицейскими. Кто-то оттаскивал меня, кто-то укладывал Адиля на носилки, кто-то задавал вопросы, но я ничего не слышала. Я смотрела на его бледное лицо, на его закрытые глаза, и молилась Всевышнему. Просила не карать меня за мои грехи. Не отнимать моего любимого...
— Я еду с ним, — сказала я, когда носилки погрузили в машину.
Я вскочила в машину скорой, села рядом с носилками, взяла его за руку. Она была холодной, но я не отпускала.
— Держись, — шептала я. — Держись, слышишь?
Машина сорвалась с места, завыла сиреной.
Мы ехали в больницу вместе. Как и должны были быть. Как и положено быть жене и мужу. Теперь мы неразлучны навсегда. Что бы ни случилось...
Глава 48
В больнице ко мне сразу же подошли полицейские — коллеги Адиля.
Я как раз сидела возле реанимации и молилась, собрав в кулак последние силы. Услышала шаги по коридору и подняла голову. Двое мужчин в форме и женщина с папкой подходили ко мне. Я сразу же поняла, зачем они пришли.
— Мадина Ибрагимова? — спросила женщина.
— Да, — я давно отвыкла от этого имени, и сейчас оно резануло слух.
— Следователь Малахова, — она показала удостоверение. — Нам нужно задать вам несколько вопросов о событиях в центре помощи женщинам.
Я кивнула. Они сели рядом, раскрыли папку.
— Что вы можете рассказать о произошедшем?
Я рассказала всё — как Ислам обманом проник в центр, как прикрывался собственными детьми, как требовал, чтобы я поехала с ним.
— Адиль Ахмедов стрелял в Ислама Ибрагимова? — спросила следователь, внимательно глядя мне прямо в глаза.
— Да... — твердо сказала я, и голос не дрогнул. — Он был вынужден. Он защищал моих детей.
Следователь вздохнула. Посмотрела на своих коллег, а те только пожали плечами.
— У нас есть показания свидетелей — женщины из центра. Все они подтверждают, что Ислам Ибрагимов угрожал расправой и удерживал девочек в заложниках. Мы уже получили данные о других его преступлениях. Думаю, что в конечном итоге дело будет закрыто за смертью обвиняемого. А Адиль Ахмедов... — она помолчала, — если выживет, скорее всего, будет оправдан. Необходимая самооборона.
— Он выживет, — прошептала я. — Обязательно...
Она кивнула, и полицейские ушли.
Я снова осталась одна. Смотрела на дверь реанимации, за которой боролся за жизнь человек, которого я любила, и думала о том, что всё кончено. Ислам мёртв. Мне не предъявят обвинение. Девочки в безопасности.
Я свободна.
Но это была странная свобода. Горькая. Кровавая. Выстраданная.
На следующий день ко мне пришёл адвокат семьи Ибрагимовых. Пожилой мужчина в дорогом костюме, с усталыми, но цепкими глазами.
— Я уполномочен обсудить с вами вопросы наследства.
Я уставилась на него, не понимая. Какое ещё наследство?
Потом до меня наконец дошло, что Ислам мёртв, а я и мои дочери — его единственные наследницы. Но я не хотела ничего, что принадлежало ему...
— Ваш брак с Исламом Ибрагимовым так и не был расторгнут, — пояснил адвокат. — По закону вы — официально его вдова. И имеете право на долю в имуществе.
— Я не хочу ничего, — сказала я. — Мне ничего от него не нужно...
— Я понимаю ваши чувства, — произнёс он, немного ошарашенный услышанным, — но я должен вам передать, что семья Ислама... они не будут препятствовать. Они хотят перейти в легальный бизнес, обелить имя... И они готовы отдать всё то, что вам причитается по закону. Деньги. Недвижимость. Всё, как положено...
Я надолго замолчала. В голове шумело, мысли путались.
— Вы можете использовать эти деньги во благо, — мягко сказал адвокат. — Ваш центр... Женщины, которым вы помогаете...
— И сколько? — спросила я. — Сколько же мне положено?
Он назвал сумму. Это были огромные деньги. Грязные деньги, которые пропитаны кровью и страхом, слезами и болью. Деньги, которые Ислам зарабатывал, выжимая соки из людей, убивая, предавая, продавая.
— Я возьму их, — твёрдо сказала я, глядя адвокату прямо в глаза. — Но недвижимость мне не нужна. Представить себе не могу, что снова переступлю порог того проклятого дома...
— Семья готова отдать вам всё, что вы попросите. Только чтобы это закончилось...
Теперь у меня были деньги, которые я могла использовать во благо. Могла спасти тех, кого ещё можно спасти. Могла построить новый центр — больше, лучше, безопаснее.
Могла дать Елене шанс, который она так просила...
Она пришла, когда Адиля уже перевели из реанимации в палату. Бледная, осунувшаяся, она смотрела на меня так виновато, что у меня сжалось сердце.
— Ты как? — спросила я. — Как себя чувствуешь?
— Я... я пришла извиниться, — она шагнула вперёд, остановилась, не решаясь подойти ближе. — Я предала тебя. Предала девочек. Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь, но я...
— Хватит, — перебила я. — Уже простила...
Она замолчала, глядя на меня испуганно.
— Я знаю, почему ты это сделала, — сказала я. — Ты хотела жить. Я понимаю. Я сама хотела жить, когда сбегала от Ислама. Я тоже боялась. Я тоже была готова на всё. И я не держу на тебя зла. Ты дала мне так многое — дом, семью, дело. Ты научила меня быть сильной. И я никогда не смогу забыть всё это добро...
— Но я не заслуживаю прощения, — прошептала Елена.
— Я тоже не заслуживаю многого, — возразила я. — Но Всевышний послал мне столько милости...
Она заплакала. Я обняла её, чувствуя, как дрожат её худые плечи.
— Всё будет хорошо, — сказала я. — Ты поедешь лечиться в лучшую клинику. Я уже договорилась. Ты получишь всё то, что Ислам обещал тебе.
— Но как... Откуда взять такие деньги? — удивилась она.
— Ислам оставил нам наследство. И я хочу потратить его на добрые дела, чтобы хоть немного искупить всё то зло, что он совершил... Твоё лечение — одно из этих добрых дел.
— Мадина...
— Не спорь, — перебила я. — Ты нужна мне. Ты нужна центру. Ты нужна девочкам. Мы не дадим тебе умереть!
Глава 49
Адиль выжил.
Врачи сказали, что это — настоящее чудо. Но я твёрдо знала, что это — бесконечная милость Всевышнего.
Пуля прошла в миллиметре от сердца, сильно задела лёгкое, но крепкий организм Адиля, его железные нервы и огромное желание жить сыграли свою роль. Я знала, что
