Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Дальше? – Сажен опёрся локтями о стол и посмотрел на меня. – Ты подозреваешь, что помощников Красного убивают, потому что они – помощники Красного? Потому что кое-кому они здесь очень не нужны?
– Есть такая мысль, – кивнула я. – И, Саж, Красное не унимается. Оно зовёт. По-прежнему. То есть… Они не последние. Наверное.
Ищеец неопределённо хмыкнул, допил чай и ровно сказал:
– Нашли мы это ворьё, Рдянка. Вернее, то, что от него осталось. Прах в сточных канавах Нижгородских трущоб. А Бытие же не убивает – оно проклинает несчастьями: болезнями, неудачами. Но никак не моментальной смертью. Личности мы выяснили, сейчас работаем со связями – кому служили, с кем встречались. Слабые следы, но других пока нет. Дальше?
– Ты не мог бы поработать с Красным как ищеец? – да, звучит глупо, но раз он верит… – Послушать его намерения? Надо узнать, кого ещё оно зовёт. Конечно, их прямо сейчас можно начать искать по меткам – как у силды Добряны, как у Блёднара: волосы, глаза, знаки на руках… И по спискам Управы или нашим как прежних смотрителей. Но Сонные острова не такие уж маленькие. Быстрее, если… – я запнулась.
– Здесь? – Сажен отодвинул пустую чашку. – Давай попробуем.
– Нет, не здесь, – я ощутила огромное облегчение. – В святилище. Вообще чужакам туда нельзя, но я проведу. Это сердце Красного. Думаю, там… лучше всё получится, чем на обычной земле.
– Пошли, – ищеец встал. – Оно же недалеко?
– Минут пятнадцать, – я тоже встала, быстро сгребла в сумку фляги, чашки и «сушёнку» и привычно закинула на плечо тяжёлый посох.
– Интересный будет опыт, – заметил Сажен.
Уходя, ищеец оглянулся на склеп старой наставницы, но прежней болезненности в его глазах уже не было – он ожил, повеселел. И предвкушал – до него никто в священные места не проникал и намерения у кладбищ не выяснял. И даже не пытался. И даже не знал, что это возможно.
Я, в общем-то, тоже не знала. И до сих пор не знаю, получится ли.
Надеюсь, я не зря так Сажену доверяю, и боком мне этот опыт не выйдет. Но других вариантов спасти маму (и не только) нет.
«Если их нужно спасать», – свист Яря полнился сомнениями и порицанием. Ему не нравилось, что я веду в святилище чужака.
– Ну давай подождём, Ярь, – резко сказала я, быстро шагая по тропе меж деревьями. – После которого убитого помощника ты признаешь, что я не ошиблась? После третьего? Или после мамы?
«Рдян, не нагнетай», – укорил Ярь.
– А я и нагнетаю, – я взъерошилась.
– Мама? – заинтересованно переспросил Сажен, отстающий от меня на пару шагов.
– Да, представь себе, она у меня есть, – я старалась говорить спокойно, но получалось по-прежнему резко. – Как и отец.
Которого Красное тоже могло пометить как бывшего, но почему-то за маму я боялась больше.
– Знаю, – ищеец не обиделся. – Все возможные сведения про тебя и твою семью я собрал давным-давно. Надо же знать, с кем общаешься и кому можешь пригодиться. Рёдна, средний смотритель. Ненавидела кладбище, постоянно ссорилась со своим отцом, твоим дедом, и сбежала с Красного, когда тебе стукнуло лет пятнадцать. Посохи смотрителей твои родители, как я понимаю, сдали навсегда. Живут в Нижгороде, ремесленничают и воспитывают двоих детей. На дороге к кладбищам их не видели уже лет десять, со смотрителями они не общаются, с тобой, видимо, тоже. Разве что почтой.
Я глубоко вдохнула, выдохнула и попросила:
– Давай закроем тему. И помолчим.
– Ладно, – легко согласился он.
И так ты, зараза, уже немало про нас разнюхал. Хотя дедов противный нрав и его отношения с дочерью большой тайной не были – они и при гостях могли поссориться так, что только шерсть с перьями в разные стороны летели. Весь Нижгород спорил, останется мама или сбежит и когда именно её терпение лопнет. Лопнуло, когда она поняла, что ждёт Багрянку. Не хотела воспитывать второго ребёнка в вечных ссорах с отцом… и на ненавистном кладбище.
Хотя это не оправдывает… Нет, хватит об этом. Что есть – то есть.
В древесных просветах мелькнуло горящее красным пятно – опутанное плющом «гнездо», – и мы вышли к святилищу. Сажен здесь оказался в первый раз и, судя по взгляду, в увиденном разочаровался – святилище явно представлялось ему чем-то более внушительным. А на границе, отделяющей святилище от обители неспокойников, парил Ярь – по-прежнему недовольный, но с любопытством в глазах.
Интересно, что из нашей затеи выйдет, да?
«Да», – признал Яр.
– Следи за границей. Я оставлю её приоткрытой, чтобы Сажа не выбросило, – попросила я.
Ярь кивнул.
Я провела ладонью по воздуху, шепча наговор, и граница зарябила, разошлась ветхой тканью. Я повернулась к Сажену и ухватила его за рукав плаща:
– Идём. Проведу. У тебя будет минут десять-пятнадцать, как в склепе.
– Это те знаки, которые покойников сонной силой питают? – оживлённо спросил он, следуя за мной, и спохватился: – Мне лучше не знать?
– Да, без лишних вопросов, – я снова шагала первой. – Знаки не трогай. Есть свободный участок земли у «гнезда» – у куска стены, – с ним и работай. Остальное просто… не замечай.
– Понял, – посерьёзнел ищеец.
Святилище маленькое – уже через пару минут Сажен вручил мне свой плащ, закатал рукава рубахи и уточнил:
– Какие намерения смотрим? Кого зовёт? Зачем? Что его тревожит?
– И что-нибудь ещё, – добавила я, – по теме. Ты же ищеец, тебе виднее, о чём спрашивать. Но хорошо бы оно дало понять, кого зовёт – каких именно людей.
– Рдян, отойди, а то задену, – предупредил он. – Подальше.
Я осторожно, оглядываясь на знаки, отступила в сторону.
Сажен опустился на корточки, потёр руки, что-то прошептал и прижал ладони к земле. По ней пробежали чёрные ветвистые молнии, а после случилось несколько примечательных событий.
Жутко похолодало – как зимой, только что снег не пошёл.
Красная дымка, обычно обтекающая святилище по границе, резко поднялась стеной, и в ней замелькали неясные фигуры.
Во мне зазвучал незнакомый голос – так, как со мной обычно говорил Ярь, но сейчас это был не он. Точно не он. Я не поняла ни слова, лишь услышала тихий шуршаще-свистящий голосок, похожий на детский.
Одна из фигур шагнула ко мне – лицо размыто,
