Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

придется идти пешком через лес. Всем — и взрослым, и детям. Тогда точно малыши не дотянут до того момента, когда их доставят в безопасное место.

Но, с другой стороны, если немцы выследят путь грузовиков, они доберутся и до этого хутора.

— У вас есть куда спрятать ребятишек на случай, если к вам придут немцы или полицаи? — спросил он. — Если они всерьез начнут искать, то никакой погреб не поможет. Я ведь сразу узнал, что в горнице есть подпол. Половица ходуном под ногами, значит, внизу пустота. Значит, и немцы тоже узнают.

Женщины переглянулись и несколько секунд молчали, потом старушка сказала:

— Есть у нас место, где их спрятать. Спрячем на чердаке. Там когда-то комната еще одна была, под самой застрехой. Летом мои сыновья играли в ней, когда еще мальчишками были. Туда по лестнице надо было подниматься. Но потом Тадеуш свалился оттуда, и муж заколотил досками вход в эту комнату, и лесенку убрал. Но если пару досок снизу выбить, то можно будет их сдвинуть и в эту комнату попасть…

— Что ж, — подумав, кивнул Глеб. — Если так, то я оставлю вам малышей. Нам действительно будет без них проще. Да и правы вы — слабые они очень, могут и не выдержать дороги.

Старушка улыбнулась и, обняв Шубина, перекрестила его, чем несказанно смутила разведчика. Боженка тоже поблагодарила Глеба, и женщины, о чем-то пошептавшись, отошли к своим домочадцам, чтобы сообщить им, чем закончились их переговоры с советским разведчиком.

Шубин посмотрел на часы, висевшие на стене. Было почти три часа дня, и прошел уже почти час с того момента, как ушли на разведку Астафьев и двое разведчиков. Пора бы им и вернуться. Он нахмурился и вышел во двор. Во дворе нес охрану Александров. Стоял у приоткрытых ворот и следил за дорогой, ведущей к хутору.

— Что у тебя? — спросил Шубин, подходя к Алексею.

— Пока все тихо, — ответил Александров. — Никаких звуков моторов или лая овчарок не слыхать.

— Что-то ребят долго нет, — поделился с ним своими опасениями Глеб. — Пора бы им уже вернуться.

Алексей не ответил, но буквально через минуту показал Шубину на птицу, вылетевшую откуда-то слева от них из-за деревьев. И тут же следом за птицей с той стороны показались двое из трех ушедших в разведку. Они быстрым шагом шли к хутору, а заметив, что возле ворот кто-то стоит, побежали бегом. Это оказались Астафьев и Пиня.

— А Летица где? — спросил у Рената Шубин.

— Я его оставил наблюдать. Глеб, надо уходить. И быстро. Немцы совсем рядом. Наверно, все-таки кто-то видел наши грузовики на той, — он указал рукой в сторону, откуда они подъехали к хутору, — дороге.

— Расскажи подробнее, — попросил Глеб, помогая Александрову прикрыть тяжелые ворота и направляясь к дому.

— Дошли до дороги, и все вроде бы было тихо, — на ходу начал докладывать Астафьев. — Решил сразу не уходить, а понаблюдать. Прошло минут двадцать, мы хотели возвращаться, но тут на дороге появились несколько грузовиков…

— А если короче?

— Если короче, то нас с двух сторон сейчас обкладывают, — торопливо проговорил лейтенант. — Даже не знаю, удастся ли нам прорваться на машинах.

— Если ты не знаешь, то кто знает? — недовольно нахмурился Шубин. — Надо знать точно. Для того ты и в разведку ходил.

Он не стал слушать, что ответит ему его заместитель, и, войдя в дом, скомандовал:

— Всем собираться! Надо быстро загружаться и выезжать. Черт-те что, а не разведданные, — проворчал он уже себе под нос. — Хорошо, хоть Летицу оставил следить.

После его команды все в доме пришло в движение. Но, несмотря на срочность и неожиданность отъезда, команду эту все-таки давно уже ожидали, поэтому никакого волнения или суеты не возникло. Взрослые сразу же подняли на ноги детей и цепочкой повели их на улицу. Из семнадцати детей шестеро малышей оставались на хуторе, и единственной, кто нуждалась в том, чтобы ее несли, была та самая восьмилетняя девочка, которую Глеб увидел самой первой и из-за которой вся эта история и имела продолжение. Ее взял на руки коренастый и крепкий Савельев и понес к дверям уже после всех.

— Держись, дочка, держись. Все хорошо будет, — приговаривал он ласково обнимавшей его за шею девочке. — Как тебя зовут, дочка?

— Ружана ее имя, — подсказал кто-то, и Савельев кивнув, повторил:

— Ружана. Красивое имя.

Девочка же, словно понимая, что ей говорят, доверчиво положила голову на грудь сибиряка и притихла. Все, кто жил на хуторе, вышли провожать разведчиков. Старушка сунула в руки Саре какой-то узелок и, обняв ее, перекрестила. Перекрестила она и оба грузовика, хотя один из них и был полупустой. В него посадили пленных — доктора и медсестру. Машины были готовы выехать со двора, ворота начали открывать, но тут из лесу выбежал Летица и еще издалека замахал руками, делая знак остановиться.

Глеб снова выругался и выскочил из кабины навстречу разведчику. Тот вбежал в ворота и крикнул на ходу:

— Закрывайте, закрывайте! Немцы едут в эту сторону. Оттуда едут, — показал он в направлении, откуда немцы двигались к хутору. — А там, — махнул он в противоположном направлении, — мотоциклы дорогу перекрыли. На дороге грузовики с солдатами…

Ворота сразу же закрылись, и наступила тишина. Все, включая разведчиков и обитателей хутора, посмотрели в сторону Шубина. Глеб понял, что сейчас именно от его решения будут зависеть дальнейшие действия и жизни всех, кто находится по эту сторону ворот.

Решение пришло молниеносно. Впрочем, оно давно уже было у Шубина как запасной вариант на такой вот вполне даже предвиденный им случай.

— Прячьте малышей, — обратился он к старику и Боженке. — Тадеуш, — повернулся он к мужчине, — нам нужен проводник через лес. И возможно, лошадь. Я не могу тебя заставить…

— И не надо, — ответил Тадеуш. — Я покажу, куда идти, и лошадь с санями у меня есть. Выйти можем через заднюю калитку. Правда, она сейчас занесена снегом, и пробраться к ней будет сложно. Но за ней у меня натоптана тропа до заимки. Я два раза в неделю хожу навестить нашу Марту. Это так нашу лошадь зовут. Францишек, пойдешь со мной. Нечего тебе тут с бабами и дедом сидеть.

Паренек, который не отходил от отца ни на шаг, кивнул в ответ и пошел в дом собираться.

— Не забудь прихватить с собой веревку, кресало и ружье! — крикнул ему вослед отец.

Детей стали ссаживать с грузовика обратно. Одна из женщин подошла к Шубину и спросила, что происходит. Глеб коротко, но доходчиво объяснил положение дел. Женщина, по лицу которой было видно,