Горючие вещества - Хонобу Ёнэдзава

Женщина вновь ненадолго замолчала, затем едва слышно произнесла:

– Я видела это в манге…

Нуката беспокоилась о Симооке, но Кацура и его коллега ничего не могли ей сказать.

– Нужно связаться с полицией префектуры Сайтама и проверить историю аварии, в которой погибла мать Мидзуно, – сказал Мурата, когда они покинули штаб.

– Поручаю это тебе.

– Разрешите спросить. Если эти слова Нукаты правдивы, откуда она узнала, что авария произошла по вине Гото?

– Должно быть, она ехала тогда в машине вместе с ним, – коротко ответил Кацура.

– Вот как… – У Мураты сделалось кислое выражение лица. – Значит, не только Гото смеялся над Мидзуно за его спиной!

– Передай Сато то, что мы узнали. Я возвращаюсь в комнату для совещаний.

– Есть.

Кацура сел в машину, которую вел подчиненный, поступивший в полицию год назад, и отдал распоряжение ехать в участок Тонэ. Солнце в горах садилось рано, и окрестности уже погрузились во тьму. В свете фар кружились мелкие снежинки. Судя по прогнозу, погода собиралась испортиться.

Спускаясь по извилистой дороге в город, Кацура размышлял о Симооке. В том месте, где Гото и Мидзуно упали со скалы, виднелись следы от их сноубордов, стало быть, и следы от сноуборда Нукаты тоже должны остаться в горах. Если двигаться по этому следу, то обнаружить Симооку не должно было составить труда. Однако в действительности его все еще не нашли. То ли следы занесло, то ли Симоока смог собрать последние силы и куда-то переместиться. Поиски закончатся с заходом солнца. Если к тому времени его не отыщут, надежды найти его живым почти не останется. Даже если Кацура позже сумеет установить личность убийцы и восстановить ход преступления, сейчас он ничем не мог помочь Симооке, оставшемуся в горах. Но нельзя просто умыть руки, когда на кону стоит человеческая жизнь, даже если это формально не входит в твои обязанности.

В этот момент завибрировал смартфон, и на экране высветилось имя судмедэксперта Кирино.

– Кацура слушает.

– Это Кирино. Насчет трупа с лыжного курорта: вы сказали, что хотите услышать результаты осмотра ран.

– Да, прошу вас.

– Хочу на всякий случай предупредить, что это предварительный вывод. Я пришлю вам письменное заключение позже. Хотя не думаю, что что-нибудь заметно изменится. Вы подготовили ручку и блокнот записывать?

– Да.

На самом деле у Кацуры работала функция записи разговора. Послышался шелест перелистываемой бумаги, профессор Кирино начал зачитывать:

– Рана сорок два миллиметра глубиной. Она почти треугольная, каждая сторона длиной от пятнадцати до двадцати миллиметров. Можно предположить, что орудие имело острое трехгранное сечение.

Кацура невольно повторил:

– Трехгранное…

И почти сразу спросил:

– Может ли это быть шило? Или какой-нибудь стержень, который утолщается к основанию?

На том конце линии ненадолго повисло молчание.

– Судя по всему, у вас появилась какая-то версия.

– Такая возможность существует?

– Нет, точно нет, – судмедэксперт помедлил, подбирая слова, – Жизнь жертвы забрало нечто, похожее на ровный прямой стержень почти одинаковой толщины по всей длине, за исключением самого кончика, который заострен. Что-то похожее на тонкий кол. Я называю его трехгранным лишь потому, что поперечное сечение не круглое. Но если говорить проще, это просто прямой предмет с заостренным концом. И еще. Хотя я сказал, что кончик оружия острый, он все-таки не такой как лезвие. Рана достаточно рваная. Поэтому и правильнее сказать не «заточенный», а просто «заостренный».

– Хм, понятно.

Кацура мысленно перебирал подходящие под критерии орудия убийства.

Профессор Кирино продолжил:

– Вокруг раны есть синяки из-за сдавления.

– Хотите сказать, его душили?

– Нет, не похоже. Просто мне кажется, что рану крепко зажимали.

Возникла небольшая пауза. «Вероятно, профессор Кирино смотрит на тело Гото», решил Кацура.

– На правой руке убитого обильные следы крови, поэтому можно предположить, что он сам зажимал рану, пытаясь остановить кровотечение. Однако при повреждении сонной артерии нереально остановить его сдавлением, лишь выиграть несколько секунд.

Кацура воскресил в памяти место преступления, сплошь забрызганное красным. Пятна крови не смогли стереть даже истоптавшие весь склон спасатели.

– В основном это все, что касается раны.

В голосе Кирино Кацура почувствовал колебание, будто тот чего-то недоговаривал.

– Вы хотите что-то добавить?

Когда инспектор спросил прямо, Кирино не стал скрывать своего раздражения и произнес неохотно:

– Во внутренней части раны есть едва заметные следы свернувшейся крови.

Кацура попытался осознать смысл слов, он знал несколько ядов, обладающих эффектом свертывания крови, поэтому спросил:

– Может ли это быть реакцией на яд?

Кирино неодобрительно хмыкнул.

– Яд… Ну, в каком-то смысле кровь действительно можно назвать «ядом», если она попадает в чужой организм. Но речь не об этом. В ране обнаружена кровь человека с другой группой.

Кацура рефлекторно переложил в руках телефон.

– Как такое могло произойти?

– Я не знаю, – напряженно произнес Кирино. – Выяснять это – не моя работа.

– Вы абсолютно правы. Прошу прощения.

– Да ладно, не стоит извиняться. Группа крови жертвы – вторая, резус положительный. Следовательно, кровь, которая попала, скорее всего, была третьей или четвертой группы. А переломы и остальные повреждения тела были получены уже при жизни. Они соответствуют падению с обрыва. Думаю, я уже достаточно рассказал. Мне необходимо вернуться к работе.

Осталось много других вопросов, но Кирино сообщил, что все остальное он доложит сотруднику полиции, который находится вместе с ним, и распрощался, повесив трубку.

Убрав смартфон в карман, Кацура задумался. Кровь, конечно, нельзя оставлять без внимания. Но важнее всего – информация о форме раны. Кацура закрыл глаза, представляя место преступления, которое видел днем. Крутой обрыв, нависающую над ним снежную шапку, утоптанный снег и тело Гото, привалившееся к склону. В момент инцидента рядом с ним находился Мидзуно, о списке вещей которого следствие уже получило подробный отчет. Но среди них ничего не подходило под описанное профессором Кирино вероятное орудие убийства. Как же Мидзуно зарезал Гото? Или нужно пересмотреть мнение о Мидзуно как о главном подозреваемом?

– Приехали, – негромко сказал молодой сотрудник за рулем.

Машина остановилась у полицейского участка Тонэ.

– Быстро же мы…

Кацура хотел бы остаться один, чтобы все обдумать, но сейчас это было невозможно. В комнате для совещаний его ждали десятки сотрудников с новой информацией. Первым делом сам Кацура рассказал им о выводах, полученных от профессора Кирино, и, передав свой смартфон молодому подчиненному, приказал расшифровать запись разговора. Затем он заслушал сообщения детективов, которые выстроились к нему в очередь. Но почти все они сводились к стандартным рапортам и не содержали ничего нового. Лишь один факт мог прояснить дело – показания врача о состоянии рук Мидзуно.

– По словам доктора Иидзука, хирурга-ортопеда из Главной больницы Тонэ, который оперировал