Пепел и кровь - Вадим Николаевич Поситко

Кора заинтересованно сделала шаг вперед, всмотрелась внимательнее, как будто видела его в первый раз.

– Повтори! – слетело с ее губ, и это была не просьба, это был приказ.

– Ты все слышала, Кора! – Марциал встретил ее властный взгляд не менее жестко.

– Повтори, – уже попросила она.

– Я стал воином, как только смог держать в руке меч. И побывал во многих битвах… в разных странах.

Она какое-то время молчала, вероятно, обдумывая услышанное, а перед тем как уйти, предупредила:

– Завтра ты мне расскажешь о своих битвах.

Вечером следующего дня Кора расположилась у его ложа, по-варварски скрестив ноги и отложив в сторону скифский горит с луком и стрелами. Одета она была в короткую куртку и свободные штаны из тонкой шерсти, длинные волосы перехвачены на лбу узорчатой лентой. «Ну, прямо амазонка таврийских гор», – подумал Марциал, с интересом наблюдая за ней. Не проронив ни слова, девушка сложила на груди руки, явно приготовившись слушать. А он не стал задавать глупых вопросов: вчера она сама обозначила предмет их нынешней беседы, так что любые прелюдии были неуместны.

Марциал долго, обстоятельно и как мог красноречиво рассказывал о своих походах в Британию и Галлию, о последней войне с Митридатом. Эгла помогала подбирать слова и переводила на язык племени его жесты, которыми он обильно подкреплял свое повествование. Удивительно, но пересказ собственной жизни, во всяком случае, последних десяти лет, как будто убрал в голове Марциала какую-то заслонку, которая до этого мешала собрать в одну картинку разбитую мозаику его памяти. Отчетливо возникли образы Галла, Лукана и Флакка. Вспомнил Маний и свою рыжую кобылу, несшую его не в одно сражение и бесславно погибшую в тот злополучный шторм. Кора слушала его со вниманием прилежного ученика, жадно впитывающего каждое слово любимого учителя. Иногда просила повторить тот или иной эпизод, в основном это были описания битв с неизвестными ей народами. О войне римлян с Митридатом на территории Таврики она, видимо, слышала и проявляла интерес исключительно к тем событиям, что происходили на суше.

Когда Марциал закончил, она встала и, ничего не объяснив, вышла из хижины. Маний и Эгла переглянулись, но сиделка лишь пожала плечами. Отсутствовала Кора недолго и вернулась, неся в руке пилум римского легионера. Протянула его Марциалу и ткнула пальцем в железный наконечник.

– Зачем такой длинный?

Он с самым серьезным видом попробовал объяснить:

– Чтобы твой враг, когда копье застрянет в его щите, не смог избавиться от него. – Маний рубанул воображаемым мечом по наконечнику. – Чтобы он не мог достать до деревянного древка.

– Поняла! – просияла девушка и восхищенно провела ладонью по гладкому железу. – Трудно перерубить копье.

– Почти невозможно, – улыбнувшись, кивнул Марциал.

Она присела на корточки, взяла с земляного пола свой горит и закинула его за спину.

– Мы продолжим нашу беседу завтра, Маний, – пообещала, первый раз назвав его по имени, и, поднявшись, легкой, пружинистой походкой покинула комнату.

– Ты начинаешь ей нравиться, – сказала Эгла, разводя в очаге огонь и искоса поглядывая на своего подопечного.

– С чего ты взяла? – удивился Марциал.

– Поверь, римлянин, я знаю, о чем говорю. – Она подмигнула ему. – И тебе приятно это знать. Старую Эглу не проведешь.

– Не такая ты и старая, Эгла, – ответил ей Марциал, подсаживаясь рядом и глядя на вспыхнувшие язычки пламени. – И да, мне действительно приятно это знать.

Женщина подбросила в костер веточку, и пламя принялось жадно, с треском пожирать ее. Она тяжело вздохнула:

– Я вижу в этом огне новые битвы и новую кровь. Большие беды падут на плечи моего народа. – Вдруг Эгла впилась в него глазами, словно хотела проникнуть в самые дальние уголки души, потом бросила в костер еще одну веточку и неожиданно заявила: – На совете я буду выступать в твою защиту, римлянин!

– Почему? – в очередной раз удивился Маний.

– Я редко ошибаюсь в людях, – уклончиво пояснила она, добавив то, что, безусловно, хотел он услышать: – Как, впрочем, и Кора.

– Скажи мне, Эгла, кто она? Кора не похожа на простую девушку вашего племени.

– А ты видел много девушек нашего племени?

– Только ее. Но что это меняет?! Она ведет себя как… – Марциал задумался, подбирая слово.

– Дочь вождя, – закончила за него сиделка, невинно вскинув густые белесые брови. – Кора – единственная дочь нашего вождя Темпея.

* * *

Когда Марциал уже мог передвигаться без помощи палки, Эгла сообщила ему, что на завтра назначен большой совет племени, на котором будет решаться его судьба.

– Решений может быть два, – сказала она, застыв в центре хижины со сложенными на груди руками, точно вестница бессмертных богов. – Тебя принесут в жертву нашей богине Деве. Либо примут в племя как сына.

– Второе мне нравится больше, – осторожно заметил Марциал.

– Мне тоже, – бесстрастно произнесла Эгла и, не меняя серьезного выражения лица, продолжила: – Наберись мужества и жди. За тобой придут в любом случае. И не выходи из дома!

На последней фразе она сделала ударение, подразумевая пешие прогулки по селению, которые в последние дни так полюбил Марциал. И дело было не только в том, что ему нужно было как-то убивать время. Мания охватило вполне естественное желание узнать о народе, пленником которого он стал, как можно больше. Вначале он выходил из своего жилища исключительно в сопровождении Эглы, но позже ее стала подменять Кора. Компания девушки пошла Манию на пользу. В такие часы он уподоблялся ей самой, в качестве благодарного ученика запоминая каждое ее слово. Она знакомила его с бытом своего племени, его обычаями и предпочтительными занятиями. Быт показался Марциалу простым и незатейливым, ровно таким, чтобы выживать в горной лесистой местности. Но что поразило его сильнее всего, так это большое количество детей, которые шумными стайками носились по поселку. На него они почти не обращали внимания или только делали вид, что он им неинтересен. Во всяком случае, древнюю традицию племени, предписывающую уважительное отношение к гостю (положение его все еще оставалось неопределенным), детишки соблюдали.

Дома тавров по большей части представляли собой довольно крупные полуземлянки и напомнили Марциалу жилища бриттов и галлов, мало чем отличающиеся от тех, мимо которых он прохаживался. Было много общего и в другом. Например, в пристроенных к домам загонам для скота, в которых блеяли козы и овцы, в отсутствии заборов и относительной чистоте тропинок, заменявших улицы. Он поделился своими наблюдениями с Корой. Она подняла на него свои большие и чистые, как небо, глаза и дернула плечом.

– Все мы дети одних богов.