Последнее дитя Аушвица - Анна Стюарт

Это показалось Наоми странным, но у нее не было времени разгадывать намеки акушерки, потому что они уже шагали на работу, и Наоми двинулась в сторону гигантских ангаров. От облегчения у нее кружилась голова. По крайней мере, еще один день в помещении – и, если она не будет высовываться, может, Раймунд про нее забудет.

Стоило ей встать за стол, как стало ясно, что он не забыл. Он зыркнул на нее, потом пошел требовать у капо список. Значит, он запрашивал ее перевод. У Наоми задрожали колени, но он лишь буркнул что-то и отдал список. Уважение немцев к документам выручило ее, но она понимала, что ее дни в престижной бригаде сочтены, и не могла сосредоточиться на работе.

– Осторожно, Наоми! – воскликнула Сара, когда она уронила на пол кожаный мешочек с монетами и те раскатились по полу. – Из-за тебя нас всех расстреляют!

– Простите! Прошу прощения. – Наоми кинулась поднимать их, но тут появился Раймунд.

Он схватил ее за шиворот и поставил на ноги.

– Бестолковая еврейка! Я прикажу пороть тебя кнутом, пока…

Его оборвал рев сирены. Не обычный гонг – яростный вой тревоги, возвещавший о побеге. Раймунд сразу же отпустил Наоми и бросился запирать входные двери.

– Все заключенные на перекличку! Живо!

Они построились в центре ангара; капо начали внеочередную перекличку. Женщины стояли неподвижно, глядя в пол, скрывая радость на лицах. Наверняка это Мала и Эдек, злорадно думала Наоми. Видимо, их отсутствие заметили, но как давно они убежали? Если они только-только покинули лагерь, с ними все кончено. Но если это было вчера… Неужели Ана знала? И потому вела себя так странно этим утром?

Наоми покрылась мурашками при мысли о том, что чудесная Мала и ее возлюбленный сбежали из лагеря. Даже если остальные погибнут, эта пара выживет. Они будут жить и расскажут всему миру, что здесь творилось. Кроме того, своим побегом Мала уже помогла Наоми: в панике никто больше не обращал на нее внимания. Почти вся охрана, включая Раймунда, бросилась из Канады на поиски, и заключенные простояли в строю всю первую половину дня.

Они стояли, напрягая слух, в ожидании звуков, которые известят о поимке. Первые крики и приказы стихли; поиски ушли за пределы лагеря, но новостей не было. Никто не решался заговорить, но надежда теплилась у всех, и вместе с подругами Наоми всем сердцем желала Мале прорваться. Она представляла ее в платье с узором из вишен: вот Мала идет по улице какой-то деревеньки, спокойная и улыбающаяся, держит Эдека под руку, чтобы поменьше нервничать. Они хорошо подготовились. Оба бегло говорили по-польски и выглядели достаточно здоровыми – по крайней мере, по лагерным меркам. Если их не схватили в первые несколько часов, значит, получилось.

Весь день заключенные простояли в центре ангара. Прибыл новый транспорт: по недавно построенной железнодорожной ветке в Биркенау доставили очередную партию заключенных, но выгружать не стали. Наоми думала про несчастных, умирающих от голода и жажды в вагонах, и гадала, сколько из них погибнет в расплату за побег Малы. Потом вспомнила: смерть в поезде всего лишь освобождает от смерти в газовых камерах – в каком-то смысле это даже легче. Она задумалась о собственном пути сюда: долгих часах жажды в переполненном вагоне по дороге из Салоников, рядом с дедушкой Тобиасом. Если бы он умер в поезде, то хотя бы у нее на руках.

От этого воспоминания у нее подкосились колени, и пришлось опереться на соседку, чтобы удержаться в строю. С той поездки прошел год и два месяца. Вот сколько она уже провела в Биркенау, поэтому, возможно, ей еще удастся выжить. Но союзники, казалось, застряли в Нормандии, зажатые войсками вермахта, и пребыванию узниц за колючей проволокой не было видно конца. За исключением Малы…

Эта мысль придала Наоми сил, и она дотерпела до окончания рабочего дня, когда у дверей появились конвойные, чтобы сопроводить их обратно в бараки, для новой переклички. Наоми охватила слабость, и она с трудом выстояла перекличку, после которой их заперли на ночь. В бараки не доставили еды, а вода оставалась только на дне ведер, которые Ана вчера принесла. Зато у них была одежда.

– Я видела их, – прошептала Ана, когда заключенные наконец-то остались одни. – Видела вчера вечером. Утром я ничего не осмелилась сказать, боялась, как бы нас не подслушали, но я их видела.

– Вчера вечером? – ахнула Наоми. – Тогда они точно убежали, правда?

Мала и Эдек направлялись в Словакию, до которой было всего семьдесят километров. Перемещаться по оккупированной польской территории было опасно, но если ее преодолеть, их ждала свобода.

– Господь поможет им, – сказала Ана.

Наоми пробормотала что-то в ответ, скорее чтобы поддержать подругу, чем потому, что сама в это верила. После всего, что происходило вокруг, ей было трудно надеяться на Божью помощь. Куда больше она полагалась на находчивость и отвагу Малы и Эдека.

Но пока что ее собственной отваге предстояло пройти проверку. Она уже боялась завтрашней переклички.

На следующий день по-прежнему не было ни известий о возвращении Малы, ни распоряжения о переводе Наоми в другую бригаду. Нервничая, она вошла в «Канаду», опустив голову и стараясь не встречаться взглядом с Раймундом. После побега все переводы в Аушвице-Биркенау временно приостановили, но работа продолжалась, а значит, Наоми могла провести еще один день в относительной безопасности. Накануне прибыл новый транспорт, и вдоль стен ангара снова громоздились кучи вещей.

Наоми работала не покладая рук, стараясь ничем не привлекать к себе внимания, и день прошел без происшествий. Вечером она поспешила в Блок 24 и забралась на нары рядом с Аной и Эстер, чтобы отдохнуть перед тем, что ждало ее завтра. Они лежали вместе, с надеждой представляя, где сейчас могут быть Мала и Эдек, когда перед ними появилась Клара.

– До меня дошел слух, – произнесла она угрожающим тоном, хотя язык у нее и заплетался, – очень интересный слушок о твоей новой пациентке.

Наоми замерла.

Ана положила ладонь ей на колено, успокаивая.

– У меня много пациенток, Клара.

– Да, но мало кто из них еще и твоя подруга. Ты что, сама их брюхатишь, акушерка?

Ана поцокала языком.

– Ты же знаешь, что это невозможно, Клара.

– Тогда кто? – Клара ткнула пальцем в направлении их троих.

– Эстер забеременела от мужа, – ответила Ана.

– Чудненько-чудненько, – протянула Клара. – А как насчет вот этой?

Она выбросила вперед руку и схватила Наоми за запястье.

– У этой маленькой потаскухи мужа нет.

– Клара, отпусти! – дернулась Наоми.

Но та рванула ее с нар, проявив недюжинную силу, и Наоми пришлось вскочить на ноги, чтобы не упасть. Ана и Эстер встали по обе стороны от нее, и вместе они оказались лицом