Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

10

53

Под вечер ко мне пришел посыльный, позвал к гетману Яну Жижке. До восстания так называли наместников короля. Сейчас гетманов четыре, по одному на главные города, управляющие страной. Приняли меня в небольшом кожаном шатре, установленном примерно в центре вершины горы. Внутри был полумрак. Гетман сидел на раскладном стуле, закутавшись в черный плащ с воротником из черной кошки. На глазах черная повязка. Рядом с ним стояла немолодая полноватая женщина со скорбным лицом, что-то растирала продолговатым деревянным пестом в бронзовой чаше. Это не жена и, по слухам, не любовница, а добровольная сиделка-служанка.

— Ты ходишь не так, как другие, очень тихо, — произнес Ян Жижка, когда я зашел в шатер.

— Меня с детства учили всяким военным делам, в том числе незаметно подбираться к часовым и убивать их, — соврал я.

— Хорошо учили, — сделал он вывод и спросил: — Что скажешь о ситуации, в какую мы попали?

— Надо прорываться. Лучше ночью. Сделать всем белые метки спереди и сзади, чтобы в темноте не нападали на своих, — ответил я, потому что именно так и поступил бы, будь командиром.

— Войско у меня плохо обученное. В темноте разбредутся в разные стороны, и нас перебьют по частям, — возразил гетман.

— Тогда на рассвете и плотной короткой колонной, прикрываясь с флангов повозками. Установить на них хоуфницы, гаковницы, тарасницы и отбиваться на ходу. Если сильно надавят, останавливаться и пускать в дело мои пушки. Их можно быстро отцепить и приготовить к стрельбе. Две будут ехать в передней части колонны, две — в задней, — предложил я.

— Вот это уже лучше! — радостно согласился Ян Жижка и произнес, не поворачивая голову в сторону женщины: — Катержина, налей ему вина, — после чего спросил: — Это правда, что Витовт предлагал вернуть тебе княжество, если перейдешь к нему на службу, а ты отказался?

— Было дело, — подтвердил я и объяснил причину отказа, из-за которой, как догадался, и задали вопрос: — Витовт уже старый. После его смерти Гедеминовичи начнут делить наследство. Их много, уделов на всех не хватает уже сейчас. Так что у меня будет слишком много шансов повторить судьбу своего отца, убитого литвинами.

Катержина подала мне деревянную чашу с довольно приличным вином, явно не местным. Чехи не умеют и никогда не научатся делать хорошее. Их напиток — пиво, которое будет жестко конкурировать с немецким.

— Как думаешь, почему Владислав и Витовт отказываются стать нашим королем? — поинтересовался гетман.

— Они оба перешли в католичество уже взрослыми по политическим мотивам, чтобы было легче отбиваться от немцев. Им ссора с Папой Римским из-за вас ни к чему. Их тут же объявят оборотнями, натравят крестоносцев и заодно помогут Тевтонскому ордену восстановиться, — объяснил я и посоветовал: — Попроси у польского короля какого-нибудь Гедеминовича. У него их, как грязи.

Ян Жижка ухмыльнулся, услышав мое сравнение, и сказал:

— Попрошу Жигимонта. Мы с ним рядом сражались с тевтонскими рыцарями.

Гетман имел в виду Сигизмунда Карибутовича, который после Грюнвальдского сражения был на хорошем счету у короля Ягайло, получив во владение Новгород-Северское княжество, ранее принадлежавшее его отцу. Если бы я согласился стать князем Путивльским, то он был бы моим сеньором.

Перед рассветом гуситы начали готовиться к прорыву. Повозки вырыли, построили в две колонны, между которыми пойдет пехота. Лошадей держали рядом, чтобы запрячь быстро. До каждого было доведено его место в строю и всем поставили задачу прорваться к городу Жлутице, расположенного неподалеку. Там нас ждут, есть провиант, фураж и вода. За крепостными стенами отдохнем и посмотрим, что делать дальше. Приближались холода, а рыцари не привыкли долго воевать в плохую погоду. Я тоже объяснил артиллеристам, что нас ждет утром. Командовать двумя пушками, которые будут следовать в передней части колонны, назначил сына. Он уже насмотрелся, как это делается, пусть попробует на практике. Расчеты ему выбрал самые опытные. Я поеду с двумя пушками в хвосте колонны, где уж точно будет очень жарко при любой погоде.

Тронулись в путь, как только небо начало сереть. Враги услышали шум на вершине горы Владарь и приготовились. Наша колонна направилась между двумя опорными пунктами, между которыми не вырыли ров. Наверное, оставили для проезда рыцарской конницы, если надо будет ее поддержка пехоте. Метрах в трехстах от них первые две пушки, заряженные заранее, выехали из-под защиты повозок, развернулись, изготовились к стрельбе: одна по левому опорнику, вторая по правому. Враги отнеслись к этому удивительно спокойно. Видимо, не предполагали, что выстрелят по ним быстро или в полумраке пушки показались им нестрашными.

Я наблюдал издали, не вмешивался. Увидел, как Иван сам проверил наводку, после чего, махнув правой рукой, скомандовал. Оба орудия рявкнули, подпрыгнув, в унисон. Пламя, показавшееся слишком ярким в утренних сумерках, выплеснулось из стволов в сторону опорных пунктов. Вместе с ним вылетела картечь, оставшаяся незаметной для нас, но не для врагов. Крики боли и ужаса показались мне необычно громкими, несмотря на то, что в ушах еще стоял звон от артиллерийского залпа. Расчеты тут же начали перезаряжаться и одновременно цеплять лафеты к передкам, а из колонны выскакали два отряда конных гуситов из мелкопоместных рыцарей, понеслись каждый к своему опорному пункту доделывать дело, начатое моим сыном и его подчиненными. Экзамен он сдал на «отлично». Значит, при любой власти будет востребован.

Колонна двинулась дальше. Проезжая на коне мимо левого опорного пункта, я увидел трупы крестоносцев, валявшихся в разных позах, порой неестественных. Живым так не изогнешься. Убила ли их картечь или копья и мечи гуситских всадников, неважно. Главное, что воинственной немчуры стало меньше. Так и хотелось сказать, что это помогло русским выиграть много следующих войн с ней, но, скорее всего, лишние сами истребили бы друг друга. Количество особей в этносе пропорционально кормовой базе на данной территории.

Конница крестоносцев догнала нас примерно в километре от Жлутице. Это был передовой отряд из сотен пяти рыцарей и сержантов, облаченных в доспехи, соответствующие их статусу. Наступил черед пушек, ехавших в арьергарде. Колонна остановилась. Две пары замыкающих повозок с каждой стороны, перестроились, оставив свободным на дороге только место для двух орудий, поставленных рядом, насколько это возможно, хотя и опасно. Если рванет одна, пострадают оба расчета. Пехота приготовилась поддержать нас. Рыцари подогнали своих лошадей, завидев, казалось бы, слабую цель. Такое впечатление, что раньше не попадали под наш обстрел. Может, так оно и