Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин

же конструктора — за день следующий. Вот что некромантия животворящая с солдатами темных веков делает, однако! Даже когда исполняется практически впервые, да ещё такой махровой бездарью, как ваш покорный слуга. Но это всё лирика, а теперь моя очередь бежать через площадь.

— Добегаю, разворачиваюсь в дверях. Ты бежишь, я прикрываю, — объяснил я нехитрый план Есугэю.

— Давно изломан меч, и драться больше нечем, и бой шумит вокруг, и близок волчий вой. Но я убью врага, и вырву его печень: не выкован тот серп, что срежет колос мой! — негромко продекламировал Есугэй и кивнул: — Я всё понял. Вперёд, мой хан!

Я бежал через площадь, буквально ощущая каждым стоящим на макушке дыбом волосом, что все хтонические птицы Тверди в эту секунду хотят ровно одного: убить меня, пробить стальным клювом эту самую макушку и выпить мозг. Но раз за разом взрыкивали пулеметы, и я всё бежал, бежал, и крепло понимание, что не достанется мой бедный мозг птичкам. И то верно, зря я женился, что ли? Шутка. Плохая, потому что страшно.

В портик трактира с птерофобским названием — грех упрекать местное население в нелюбви к летающим созданиям — я влетел спиной, вскидывая автомат. От моего пострадавшего внедорожника немедленно отделилась фигурка в камуфляже и рванула к нам. Понитейл на темени и модные поляроидные очки на морде этот древнемонгольский пижон носил с радостью и после своего волшебного преображения. Но выглядел, стоит признать, стильно, барышни оценят. Кстати, об барышнях: если я вот сейчас не нажму на курок, ценить барышням будет чего, но выглядеть оно станет куда похуже. Очередь. Есть! Азаров меня убил бы — полрожка на какую-то недоцаплю… Вторая. Есть. Перезарядиться, быстрее. Третья. Опять полрожка, да что ж ты будешь делать…

В кармане истошно заблямкал планшет — посыпались сообщения. Тут добежал Есугэй.

— Держи вход, — сказал я ему. — И никого не пускай. А я внутрь.

Защитников внутри оказалось под полсотни. Плохо то, что почти все — раненые. У кого еще и прежние, июльские раны до конца не зажили, а им уже новых понаделали. Дел у Володи тут было невпроворот, и, несмотря на легкость восполнения энергии вблизи хтони, он за эти три минуты успел начать бледнеть. Вероятно, пустоцветом действительно быть тяжело.

Я отошел в угол и тихонько позвал:

— Нафаня.

— Здесь, — также тихо откликнулся мой невидимый друг.

— Надеюсь, у тебя здесь проблем с восполнением энергии нет?

— Ни малейших.

— Тогда, прошу, помогай Володе. У него просто огромное количество раненых, и маны нужно очень много.

— Можно. Но мы сделаем немного по-другому, а я останусь с вами, мой добрый сеньор.

— Как скажешь, но важно. Чтобы у него была подкачка маной.

— Будет. Кроме того, вон, видите, люди садятся на пол? Это местные пустоцветы, они будут «батарейками». Не волнуйтесь. Вы знаете, зачем именно мы здесь?

— Пока нет, но не для стрельбы же? Стрелков могли бы и получше найти.

— Попробуйте разузнать, я прослежу, чтобы вас не беспокоили.

Я внял доброму совету домового и достал планшет. В правоте Нафани убедился сходу: из Чародейского Приказа, он же Министерство магии, поступило предписание незамедлительно выехать в город Борисоглебск для участии в ликвидации последствий… — и дальше на пяти строках громоздкая конструкция, которой наши высоколобые называют обычный хтонический инцидент. Для ликвидации последствий вот этого самого мне, Ромодановскому Фёдору Юрьевичу, 1995 года рождения, предписывается употребить все свои навыки, умения и таланты, Родина не забудет. Для той же самой цели мне официально, с визой самого наследника престола Феодора Иоанновича Грозного (который, подозреваю, до сих пор сидел у меня дома и развлекал светской беседой несколько перепуганную Наташу), так вот, мне официально дозволяется мобилизовать ВСЕ кладбища города Борисоглебска и на пять вёрст окрест, включая земскую часть, причём без необходимости обратного упокоения.

О. О-о-о. Ого. Ого-го. О — «Ответственность». И да, отнюдь не в форме выговора с занесением. Но коготок увяз — всей птичке травматическая ампутация всего, чего ни попадя. Так что расправляем крылья — и полетели. Как это куда? На кладбище, вестимо. Мобилизацию проводить.

— Нафаня. Нужна справка. Количество захоронений на местных кладбищах, и где ближайшее.

— Для целей мобилизации подходят два. Старое в земщине и новое в сервитуте. На обоих примерно по пять тысяч учтенных захоронений. Если точно — четыре тысячи девятьсот семьдесят шесть в земщине и пять тысяч сто тридать в сервитуте. Мужчин больше, чем женщин, по понятным причинам.

— Инциденты, — кивнул я.

— Да. Новое находится в шестистах тридцати метрах от места, где мы сейчас находимся.

— С него и начнем. Пять тысяч! Да я сдохну столько поднимать!

— Маны хватит, мой добрый сеньор, — тихо, на грани слышимости, произнес домовой. Рядом хтонь, сплошная мана.

Он прав: чего ныть, когда работать надо? И развил я бурную деятельность. Из способных держать оружие отобрал три десятка самых толковых. Выяснил, что «в арсенале стрелядла всякого до завала, тока стреляти некому», выяснил, где этот самый арсенал находится и как туда попасть, чтоб не убили. Отправил двоих местных туда — налаживать раздачу оружия, а сам, озаботившись, чтобы Есугэя на дверях сменили наиболее отдохнувшие, вышел из трактира.

Да, всё, что было прежде — не считается. Вероятно, нам повезло попасть в Борисоглебск в какую-то паузу. Потому что теперь я воочию наблюдал, что такое «очень серьезный инцидент». Небо было черно от тварей. Город не молчал, город не сдался — частые очереди и редкие одиночные выстрелы гремели отовсюду. Сервитут честно отрабатывал свою свободу. Падал в крови, погибал, но стрелял, стрелял, стрелял…

Страшно. Очень страшно. Жуть такая, что свернуться в эмбриона и скулить. Но нельзя. В том числе и потому, что это всё — из-за меня. Не только меня, но одна треть вины — моя. А потому…

— Все за мной! — взревел я. — На кладбище!

Народ решил, что это я так плоско пошутил — как говорят, боевые действия редко сочетаются с изящным юмором. Как же они удивились, когда через вечность, под завязку наполненную стрельбой, матюгами, перебежками, перевязками, мы действительно пришли на кладбище!

— Держите небо! — хрипел я, уже почти вовсе сорвав голос. — Я, Фёдор Ромодановский, некромант второго порядка, волею властей Государства Российского буду поднимать мёртвых на борьбу с тварями! Все необходимые разрешения у меня есть. Хорошая новость, ребята: мертвецы сражаются, но