Клуб мертвых - Шарлин Харрис

Прежде чем открыть шкаф, я убедилась, что никто не сможет проследить за мной через окна. На дне шкафа не было ничего, кроме обрезка ковра, который остался после того, как мы покрыли им пол. Я вытащила дно, провела между досками пола острием перочинного ножика, открыла люк и посмотрела вниз, в темноту убежища. Там была куча вещей: компьютер Билла, коробка с дисками, даже монитор и принтер.

Значит, Билл предполагал, что с ним случится беда, и перед отъездом спрятал все рабочие материалы. Он верил в меня, хоть и не доверял мне. Я кивнула самой себе и вернула все на место, осторожно расправив углы ковра. Дно шкафа я заставила ненужными вещами: коробка с летними туфлями, пляжная сумка с большими полотенцами и одним из многочисленных тюбиков с солнцезащитным кремом, складной стул, на котором я обычно загорала. Запихнув в угол большой зонт, я решила, что сцена выглядит достаточно убедительно. На вешалках вместе с невесомыми халатами и ночными рубашками висели летние сарафаны. Мои силы иссякли, когда я поняла, что закончила последнее дело, о выполнении которого Билл просил меня, и даже не могу рассказать ему, что поступила как он хотел.

Часть меня – самая жалкая – хотела, чтобы он знал, как я в него верю; другая же требовала пойти в сарай с инструментами и заточить пару кольев.

Я слишком запуталась, чтобы принять какое-то решение, поэтому вернулась в постель и залезла под одеяло. Наплевать на жизнь, полную исполнения желаний, наплевать на необходимость быть сильной, веселой, практичной. Я погрязла в скорби и ошеломляющем ощущении предательства.

Я проснулась в темноте, и Билл лежал в постели рядом со мной. Слава богу! Меня затопило облегчение. Теперь все будет хорошо. Я чувствовала близость его прохладного тела. В полусне я перевернулась на другой бок и крепко обняла его. Он ослабил пояс моего халата, и его ладонь скользнула по моему бедру. Я положила голову на его неподвижную грудь и сделала глубокий вдох. Объятия Билла стали крепче; он прижался ко мне, и я, расслабленно выдохнув, потянулась пальцами к поясу его штанов. Все было так привычно.

Только вот запах был другим.

Я распахнула глаза и, всхлипнув от ужаса, резко отстранилась.

– Это я, – произнес знакомый голос.

– Эрик, что ты здесь делаешь?

– Обнимаю тебя.

– Сукин ты сын! Я думала, это Билл! Я думала, он вернулся!

– Сьюки, тебе нужно в душ.

– Что?

– У тебя грязная голова, а дыхание может лошадь сбить с ног.

– Не то чтобы твое мнение меня волновало, – резко сказала я.

– Приведи себя в порядок.

– Зачем?

– Затем, что нам нужно поговорить, а я уверен, что ты не хочешь вести долгие беседы в постели. Не то чтобы я был против, – он прижался ко мне, демонстрируя, насколько не против, – но мне больше нравится та гигиеничная Сьюки, с которой я познакомился.

Вероятно, ничто из того, что он мог бы сказать, не выгнало бы меня из постели быстрее этого. Горячая вода согрела замерзшее тело, а с прочим справилась злость. Эрик не впервые застал меня врасплох в моем собственном доме. Я предполагала, что мне придется отозвать его разрешение войти, но меня останавливала та же мысль, что раньше: если мне понадобится помощь, а он не сможет войти, я, возможно, умру до того, как смогу прокричать «Входи!».

Я взяла в ванную джинсы, нижнее белье и красно-зеленый рождественский свитер с оленями, валявшийся на банкетке: рождественские вещи носят всего месяц, так что я пользовалась каждой возможностью. Я высушила волосы феном, жалея о том, что Билла нет рядом и некому расчесать их. Ему это очень нравилось, а мне нравилось разрешать ему. Воспоминания едва не заставили меня разрыдаться. Долгое мгновение я стояла, прижавшись лбом к стене и собираясь с мыслями, а затем, сделав глубокий вдох, повернулась к зеркалу и нанесла макияж. К зиме мой загар перестал быть безупречным, но кое-что от него все-таки осталось, спасибо солярию.

Я предпочитала лето: мне нравились солнце, короткие платья и ощущение огромного количества времени на то, чтобы сделать все, чего хочется. Даже Биллу нравились отзвуки лета: он любил чувствовать на моей коже запах солнцезащитного крема и, как он говорил, самого солнца.

Когда Билл был рядом со мной, я думала, что полюблю зиму за долгие ночи и возможность проводить их с ним. Я бросила расческу в противоположную стену, и та, с шумом отскочив от стены, упала в ванну.

– Ублюдок! – заорала я во весь голос.

Звук собственного голоса, произносящего такие слова так громко, успокоил меня как ничто другое.

Когда я выскочила из ванной, Эрик был полностью одет. На нем были сувенирная футболка от одного из поставщиков «Фангтазии» с ярким слоганом «Эта кровь для тебя» и синие джинсы. Кровать он тщательно заправил.

– Пэм и Чжоу могут войти? – спросил он.

Я пересекла гостиную и, дойдя до передней двери, открыла ее. Двое вампиров сидели на уличных качелях. Кажется, они были в трансе. Когда у вампиров не было никакого дела, они как будто пустели: уходили в себя, сидели или стояли совершенно неподвижно и смотрели на мир пустыми глазами. Кажется, этот транс как-то освежал их.

– Пожалуйста, проходите, – сказала я.

Пэм и Чжоу медленно вошли, с интересом оглядываясь по сторонам и напоминая туристов на экскурсии. Не то чтобы было на что смотреть: обычный фермерский дом штата Луизиана. Дом принадлежал моей семье с момента постройки – то есть больше ста шестидесяти лет. Когда мой брат Джейсон решил начать самостоятельную жизнь, он переехал в тот дом, который родители построили после свадьбы. А я осталась с бабушкой в этом состарившемся доме с постоянными ремонтами и подновлениями, и в конце концов бабушка завещала его мне.

Гостиная была самой старой частью этого дома. Другие комнаты, включая современную кухню и ванные, добавили сравнительно недавно. Второй этаж – намного меньший, чем первый, – был построен в начале двадцатого века, чтобы вместить поколение детей, никто из которых не умер. Я туда почти не поднималась: летом там ужасно жарко, несмотря на всегда распахнутые окна.

Вся моя мебель выглядела старой, безликой, удобной и абсолютно обыкновенной. В гостиной стояли диван, стулья и телевизор с видеомагнитофоном. Двери с одной стороны коридора вели в большую спальню с собственной ванной, с другой – в общую ванную, в мою старую комнату и в кладовку. Коридор вел в просторную кухню-столовую – ее достроили вскоре после свадьбы дедушки и бабушки. Из