Янакуна - Хесус Лара

Вайра всегда по­купала мелкий картофель, потоку что ее клиенты были бедняками, а мелкий картофель всегда дешевле, ведь с ним больше возни... Но бедняки не боялись потратить лишнее время, они боялись истратить лишнюю копейку... Иногда картофеля привозили столько, что Вайре и к вечеру не удавалось распродать свой товар. Вайра очень не любила, когда товар залеживался. Во-первых, его надо было целых три дня где-то хранить, а, во-вторых, картофель зачастую начинал гнить. Поэтому в по­добных случаях. Вайра прибегала к помощи зазывал — женщин с необычайно пронзительными голосами, Заглушая базарный шум своими криками, они, как наседка, нашедшая червяка, сзывали покупателей, изо всех сил расхваливая картофель Вайры. Стоило послушать, как они надрывались: «Папаман чуракуйчах117!».[117] Разумеется, подобные услуги даром не оказываются, и торговки, объ­единившись по восемь-десять человек, нанимали зазывалу, которая всегда получала свою долю с выручки.

Вскоре Вайра стала зарабатывать гораздо больше Симу и купила ему пончо. Каждую среду и субботу она приобретала что-нибудь из одежды или посуды.

Прошло некоторое время, и они смогли осуществить свою давнюю мечту — снять комнату недалеко от Каракоты. Все было бы хорошо, но тоска по дочери продолжала сжимать сердце Вайры. Да и Симу не чувствовал себя счастливым. Его самолюбие страдало. Жена, женщина, приносила домой больше денег, чем он, муж­чина, грузчик. Какой позор... Мрачное настроение Симу не замедлило сказаться на его поведении. Однажды в субботу он явился домой совершенно пьяным и без реала в кармане. Вайра не попрекнула его ни единым словом. Но в среду повторилось то же самое. Очевидно, отсут­ствие Вайры и обеды в тавернах не пошли Симу на пользу. Вспомнив совсем уже забытый вкус каньясо, Симу не мог остановиться и чуть ли не каждый день или напивался вдрызг или являлся навеселе: от него, как от бочки, несло спиртным. Вайра поняла, что над семьей нависла угроза, и в один из вечеров, когда Симу был в состоянии говорить, принялась увещевать его. Ее слова, как всегда, подействовали, и он поклялся, что прекратит пьянствовать. Однако продержался он лишь до субботы. В тот день Вайра вернулась из Каракоты хотя и поздно, но все же раньше его. Смеркалось. Вдруг Вайра из окна увидела, что Симу, качаясь во все сто­роны, как огородное пугало на ветру, бредет по улице, Вайра задохнулась от ярости. Едва он ввалился в ком­нату, как она запустила в него кастрюлей с ужином, которую собиралась ставить на стол, и разразилась неис­товой руганью. Симу только прислонился к стене, но не сказал ни слова. Когда буря отшумела, он проговорил:

- Другой бы на моем месте избил тебя... Но я тебя люблю...

- А зачем ты напиваешься? Ты же обещал мне... Скажи, зачем?

- Сам не знаю... Захочется выпить, пропущу ста­канчик… Думаю, можно еще один... Глядишь, и пошло…

Вайра горько заплакала. Нет, видно, никогда не ви­дать ей счастья... Она лепетала что-то невнятное, пытаясь хоть немного успокоить себя и повлиять на беспутного мужа, пока не услышала его сладкого похрапывания.

Симу очень любил субботы. По субботам он зараба­тывал больше обычного. От усталости с ног валился, и как тут не выпить, особенно если повстречаешь дружка. Двери всех таверн гостеприимно распахнуты настежь, и даже на улицах чувствуется соблазнительный запах каньясо... Короче говоря, в следующую субботу он опять не устоял. Подойдя к дому, Симу увидел Вайру, которая ждала его у входа с палкой в руках. Симу отстранил Вайру, прошел в комнату и сел в углу, но в то же мгно­вение на его голову обрушились удары, они сыпались один за другим. Симу ощутил ломящую боль в темени, потом по щеке поползло что-то теплое. Он потрогал за ухом, пальцы были в крови. Тут Симу разозлился, вско­чил и бросился на Вайру... Опомнился он только тогда, когда она, растрепанная, в разорванном платье, рухнула на пол, заливаясь слезами.

- Вайра, Вайра, — взмолился Симу. — Я не хотел тебя бить... Сам не знаю, как это вышло... Вайра, прости...

Вайра рыдала. Ее рыдания перемежались с крепкими выразительными ругательствами. Вот когда пригодился богатый словарь доньи Элоты! Наругавшись и наплакав­шись вволю, она поднялась и начала собирать свои по­житки. Потом посадила ребенка на спину, взяла узелок, послала Симу последнее проклятие и скрылась, хлопнув дверью так, что было слышно на улице.

Вайра поселилась у одной из своих приятельниц по рынку. Когда Симу протрезвел, он понял, что Вайра ушла от него навсегда, и чуть с ума не сошел от горя. Забыв обо всем, на свете, он искал ее повсюду. Два дня он бегал по городу и наконец напал на ее след, но она была твердой и неприступной, как скала. Напрасно он упрашивал, уговаривал, умолял. Нет, и все тут. Не бу­дет она жить с пьяницей.

Симу опять приплелся к Вайре, он не жалел слов, сравнивая ее со святыми, с королевами, с ангелами, и даже плакал, но только на третий раз она согласилась вернуться.

Именно в те дни Симу повстречал земляка, который сообщил, что отец Симу умер, а сестра вышла замуж, поэтому старушка мать осталась в хижине совсем одна. Услышав это, Вайра тотчас же сообразила, что случая упускать нельзя. Она понимала, что Симу нужно вытащить из города, таившего столько соблазнов. В селениях каньясо не продавали, значит, Симу перестанет пить. И она, едва только гость ушел, предложила Симу отпра­виться в его родные края.

Симу сначала не соглашался, но Вайра настаивала, и он уступил. Однако Вайра не знала, что делать с Сисой. Оставить дочку в городе она боялась. Правда, по­следнее время они виделись не особенно часто и побыть наедине им не удавалось. Девочку не обижали, бывшая хозяйка Вайры относилась к ней, как к своему ребенку. Но кто знает, что будет дальше... Сиса не была свободна: по настоянию хозяйки Вайра отдала ей метрику де­вочки, это означало, что бедняжка до совершеннолетия будет находиться в чужом доме. Но разве может мать бросить ребенка? И Симу придумал выход. Вечером перед тем, как они отправятся в Пуну, он выкрадет де­вочку. Только обязательно вечером. Так безопаснее. В темноте его никто не заметит, а утром они будут уже далеко...

Симу неоднократно ходил посмотреть на девочку, чтобы запомнить ее как следует. Она была такая хоро­шенькая, чистенькая и так красиво одета, что вполне могла сойти за ребенка кхапахкуна. Когда все вещи были уложены и можно было тронуться в путь, Симу, едва