Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань

и о том, как звезды благословили этот союз. Мои колени ныли, а спина болела. Я мечтала только об одном: сесть. Желательно на что-то мягкое.

Император, тучный мужчина с добрым, но уставшим лицом, благословил нас. Он смотрел на Хасо с надеждой, а на меня — с легким опасением, так как я была дочерью влиятельного министра со скверной репутацией.

— Пусть этот союз принесет мир на наши границы и процветание нашему двору, — провозгласил Император.

«И пусть этот союз принесет мне мягкую кровать», — мысленно добавила я.

Наконец, официальная часть закончилась, и начался банкет. Слуги внесли низкие столики, уставленные яствами. Запах жареного мяса, специй и сладкого вина наполнил зал. Мой желудок предательски заурчал. Тело Юн Соры любило поесть.

Нас с Хасо посадили рядом, на почетном месте, чуть ниже императорского возвышения. Это было стратегически невыгодно: я была у всех на виду. Я не могла расслабиться и набить рот. Приходилось есть маленькими кусочками, прикрывая рот рукавом, как положено благородной деве.

— Вам не нравится еда? — тихо спросил Хасо, заметив, как я грустно ковыряю палочками в тарелке с чачхэ, стеклянная лапша с овощами.

— Еда прекрасна, Генерал, — прошептала, не поворачивая головы. — Но есть под прицелом сотен глаз — это пытка. Я чувствую, как они считают каждый мой глоток.

— Представьте, что это враги, — посоветовал он, наливая себе вина. — А еда — это трофеи. Вы же не отдадите трофеи врагу?

— Интересная философия, — я покосилась на него. Он пил вино как воду, и ни одна мышца на его лице не дрогнула. — Вы всегда думаете о войне?

— Это моя работа.

— Скучная работа.

— А что не скучно для вас, Леди Юн? Отравление соперниц?

— Сон, — честно ответила я. — И созерцание облаков. И чай. Хороший, горячий чай.

Как по заказу, к нашему столу подошла вереница служанок с подносами, чтобы сменить блюда и подать чай.

И тут кое-что случилось.

Случайность? Злой умысел? Не знаю. Одна из служанок, молоденькая девушка, споткнулась о край ковра. Поднос в ее руках накренился.

На подносе стоял массивный фарфоровый чайник с кипятком. И летел он прямо на меня. Точнее, на мое лицо и на мое роскошное, безумно дорогое платье.

Время замедлилось.

Я видела расширяющиеся от ужаса глаза служанки. Видела, как горячая жидкость начинает выплескиваться из носика, образуя в воздухе изящную дугу. Видела, как Хасо начал поворачиваться, но он сидел с другой стороны и был занят кубком с вином. Он не успевал.

Если кипяток попадет на меня, это ожоги, а еще боль, лекари и суета. Это смена платья. Это лишние движения.

Мое тело сработало раньше, чем мозг успел отдать команду «лениться».

Инстинкт воина, вбитый тридцатью годами битв, перехватил контроль над хрупкими мышцами Юн Соры.

Я не стала вскакивать, это привлекло бы внимание, не стала кричать.

Моя левая рука, скрытая широким рукавом ханбока, сделала выпад вперед, как змея.

Это было движение из стиля «Мягкой Ладони», который использует инерцию противника. Я не схватила чайник жестко — моя кисть была бы сломана весом. Нет. Я подставила тыльную сторону ладони под днище чайника, замедлила его скорость, описав в воздухе полукруг, и плавно перехватила его за ручку в самой нижней точке траектории.

Ни капли не пролилось.

Все это заняло долю секунды. Чайник, который должен был разбить и обжечь мне лицо, теперь мирно стоял на моем столе, словно я просто решила налить себе чаю.

Служанка с грохотом упала на пол. Поднос звякнул.

В зале повисла тишина. Музыканты сбились с ритма. Все смотрели на упавшую служанку. Никто, кроме тех, кто сидел вплотную, не понял, что произошло. Для большинства это выглядело так: служанка упала, а чайник... ну, просто удачно приземлился на стол.

Но не для него.

Я почувствовала на себе взгляд. Тяжелый и прожигающий.

Медленно повернула голову. Генерал Чон Хасо смотрел на мою руку, которая все еще лежала на ручке чайника. Его глаза были расширены. Он видел. Генерал был мастером высшего ранга. Он видел траекторию скорость и технику.

«Черт», — подумала я. — «Спалилась».

Нужно было срочно спасать ситуацию. Я убрала руку от чайника, как от ядовитой змеи, прижала ладонь к груди и...

— Ах! — вскрикнула я тоненьким голоском. — Какой ужас! Я так испугалась! Мое сердце!

Я закатила глаза и изящно повалилась вбок, прямо на плечо Хасо.

— Леди Юн! — воскликнул кто-то.

Хасо рефлекторно подхватил меня. Его рука была жесткой, как сталь. Я уткнулась носом в его жилет, который пах кожей и сандалом, и замерла, притворяясь бесчувственным телом.

— Она потеряла сознание от испуга! — закудахтали придворные дамы. — Бедняжка! Такая слабая!

— Унесите эту неуклюжую служанку! Высечь её! — кричал распорядитель банкета.

Я чувствовала, как грудь Хасо вибрирует. Он... смеялся? Нет, он сдерживал дыхание.

— Леди Юн, — прошептал он мне на ухо так тихо, что никто