Там, где цветёт багульник - Элен Скор

Не знаю, что ответила ему горничная, к тому времени я уже вошла в детскую. Увидев меня, сестричка с радостным криком кинулась навстречу.

- Аннушка, гулять пойдём?

- Обязательно, только чуть позже. Мне нужно съездить по делам, а потом мы с тобой отправимся в чайную, - пообещала я.

Завтракала я в полном одиночестве, Полина до сих пор не проснулась. Поев, я предупредила Семёна, что собираюсь ехать в город. Он уточнил, во сколько, и продолжил поправлять покосившуюся дверь, рядом, с коробком гвоздей в руках, крутился Потап Иванович.

Я вернулась к себе, переоделась и снова посмотрела на перечёркивающую шею рану. Краснота и опухоль уже сошли, но появляться в таком виде в приличном обществе всё же не стоит. Пришлось идти в комнату Полины, чтобы одолжить шарфик.

В спальне витал тяжёлый запах перегара, светлые волосы мачехи разметались по подушке, лицо отекло. О том, чтобы её будить не могло быть и речи, хорошо, если к вечеру оклемается. Глядя на неё, я всё больше склонялась к мысли, что сегодня стоит оставить её дома.

Подойдя к комоду, я выдвинула верхний ящик, помню, при мне Поля убирала туда шпильки и ленты. Шарфик тоже нашёлся. Забрав его, я тихонько вышла из комнаты.

Когда спустилась в гостиную, возле калитки уже стоял извозчик. Семён тоже был тут. Как всегда он действовал быстро и точно: подал мне руку, чтобы я могла взобраться на подножку, а потом сел рядом и всё молча, лишь один раз уточнил адрес, по которому мы едем.

Макшанцев оказался торговцем средней руки. Юркий чернявый мужичок узнав, что я привезла долг, тут же рассыпался в благодарностях, зазывая меня на чай.

- Не стоит, я спешу. Лучше напишите расписку, что деньги получены и претензий вы не имеете.

- Ну, право дело, милая барышня, не стоит беспокоиться, мы были очень дружны с вашим папенькой! Зачем расписки, какие счёты между своими, неужто вы не верите мне на слово?

- Раз так, может мне не стоит отдавать вам долг?

Макшанцев похоже обиделся, но расписку в получении денег мне написал и даже демонстративно порвал долговую отца.

Что ж, одним долгом меньше. Осталось встретиться с самым главным кредитором, но ответа на письмо от Перовского так и не было.

Вернувшись домой, пообедала в пустой столовой. Полина так и не спускалась, но судя по суетившейся с банкой рассола Зойке, уже проснулась.

Потом мы с Машей гуляли. Дошли до уже знакомой чайной, немного отдохнули, взяв себе по булочке и крепкий взвар из сухофруктов.

- Аннушка, ты скоро тоже уйдёшь? Как папа? – вдруг спросила сестра.

- О чём ты, милая?

- Я слышала, Зойка говорила Потап Иванычу, что ты вертихвостка, подолом махнёшь, так тебя и видели!

Ох уж эта Зойка!

- Солнышко, Зойка просто ничего не знает. Мы с тобой и твоей мамой скоро поедем в далёкий-далёкий город. Это будет очень интересное путешествие. У нас будет свой дом и лошадки.

- Лошадки! – глаза малышки загорелись интересом. – Я люблю лошадок!

Посидев ещё немного за столиком, мы пошли обратно. Малышка так набегалась, что часть пути Семёну пришлось нести её на руках. Что интересно, она его совсем не боялась.

Полина так и не спускалась, горничной тоже не было. Раздев Машу, я не знала что делать, не хотелось оставлять её одну, а мне уже пора собираться.

Я заглянула на кухню, надеясь, что Зойка тут, но та как сквозь землю провалилась. Заметив меня, Потап Иванович только рукой махнул, пообещав, посидеть с малышкой.

Сегодня я собиралась особенно тщательно, Семён предупредил, что повезёт меня в место, где бывают люди с большими деньгами. Я со вздохом посмотрела на свой потрёпанный плащ, да меня в нём ни в одно приличное место не пустят!

Потом вспомнила, что видела, как Зойка чистила плащ Полины, в котором та несколько раз валялась на мостовой. Сейчас плащ сушился на кресле возле растопленного камина. Надеюсь, его ещё не убрали.

Спустившись, я воровато, осмотрелась и быстро натянув на себя чужую вещь, вышла на улицу. Пуговицы застёгивала уже на ходу.

Извозчика ещё не было, поэтому решила немного пройти вперёд, чтобы меня не было видно из окон. А вот и коляска.

- Вы рано, Анна Афанасьевна, что ж не подождали? – Семён ловко спрыгнул на мостовую.

- Захотелось немного подышать, - соврала я.

Ответ его вполне устроил, хотя от меня не укрылась скользнувшая по его губам усмешка.

- Хорошо, что вы решили ехать одна. Это не моё дело, но вашей родственнице не место там, куда мы направляемся. Вот, держите, это пригласительный билет.

Он сунул мне прямоугольную картонку.

- Госпожа Мария Михайловская приглашается… Но приглашение на одного человека!

- Вам придётся пойти одной, не оплошайте, Анна Афанасьевна.

И он начал инструктировать, как следует себя вести.

- Но эта Михайловская? Вдруг, кто-то знает её в лицо.

- Приглашение будут смотреть только на входе, дальше вы вольны назваться кем угодно.

У меня было такое чувство, что я снова впутываюсь в какую-то авантюру. Но отступать некуда.

В этот раз здание было похоже на чей-то большой особняк. Мраморные колонны, украшенные лепниной окна и вереница подъезжающих к крыльцу экипажей. Было довольно тепло и многие дамы прибыли в пышных нарядах, пренебрегая верхней одеждой.

Я тоже решила оставить свой плащ Семёну. Вдруг, придётся уходить в спешке. Вчерашний день показал, что надо быть готовой ко всему.

- Ничего не бойтесь, Анна Афанасьевна. Как войдёте, постарайтесь затеряться в толпе, - шепнул он мне напоследок, - я буду ждать вас на той стороне улицы.

Он подтолкнул меня в очередь между пожилой парой и двумя офицерами. Мне ничего не оставалось, как вместе со всеми подняться по широким ступеням к дверям, возле которых стояло сразу два швейцара в бархатных камзолах с натёртыми до блеска пуговицами.

- Ваше приглашение, сударыня.

Я вздрогнула, подняв голову. На меня смотрел один из швейцаров.

- Сейчас, - я полезла в сумочку, отругав себя за то, что не приготовила приглашение заранее. Пальцы слегка подрагивали, мне казалось, что все смотрят только на меня. Вот-вот раскроется обман и меня с позором выгонят.

Наконец, я протянула ему украшенную позолоченными вензелями картонку.

- Проходите, - швейцар поклонился, пропуская меня внутрь.

Войдя, я сначала попала в небольшой зал, где гостей встречали расторопные служанки. Кому нужно было раздеться, они отводили в соседнюю комнату, остальные проходили дальше.