Там, где цветёт багульник - Элен Скор

- Деньги у меня в кармане, но я не смогу их достать, если ты не уберёшь эту штуку от моей шеи, - как можно спокойнее сказала я, стараясь не поддаться подступающей панике.

- В каком кармане? Не дёргайся, я сам достану!

Свободной рукой он принялся ощупывать меня прямо сквозь плащ. Но не зря монашки выбрали эту грубую шерстяную ткань для одежды своих воспитанниц, больше похожую на солдатскую шинель. Толстая и прочная, такую, просто так не прощупаешь!

Семён, наконец, понял, что что-то не так, он тряхнул Полину так, что у той даже зубы клацнули.

- Да замолчи ты! – рявкнул он на неё. – Пьяная баба - горе мужику!

- И не говори! – вдруг поддержал его стоящий за моей спиной грабитель.

- Что, и тебя допекли? – Семён подхватил вдруг обмякшую Полину подмышку.

- Совсем извела, зараза! То это не так, то другое!

Я почувствовала, что захват на моей шее немного ослаб. А Семён тем временем незаметно сделал шаг в нашу сторону.

- А может ну их, этих баб, пошли, выпьем! – предложил он, аккуратно укладывая Полину прямо на мостовую.

Захват на моей шее ослаб ещё больше, кажется, мужик всерьёз задумался над предложением Семёна, а тот, пользуясь заминкой, приблизился ещё на шаг.

- Не могу! У меня денег нет!

И я почувствовала, как нож впивается в мою шею с новой силой.

- Так я за всё плачу! Пошли скорее, пока всё не выпили или кого-нибудь другого найду!

Видимо, мужик никак не мог решить, что выбрать: погулять на халяву, или получить назад свои деньги, но захват снова ослаб. Я решила, что не стоит больше рисковать, мало ли что ещё ему придёт в голову, пора действовать.

Со всей силы толкнула руку с ножом в одну сторону, сама отшатнулась в другую. Поворот и я уже у него за спиной. Задрав юбку, со всей силы стукнула носком ботинка прямо ему под колено. Послышался сдавленный вскрик, я мысленно ухмыльнулась: сестры при монастыре очень бережливы, поэтому воспитанницы ходят в ботинках, подбитых деревянной подошвой, а носок так и вовсе усилен тонкой железной пластинкой – чтобы быстро не протирался.

Недавний грабитель завалился на одно колено, его оружие, громко звякнув, упало на мостовую. Семён успел выбить нож и хорошенько накостылять нападавшему, так что через минуту он перестал подавать признаки жизни.

- Ты его убил? – я склонилась над распластавшемся у наших ног грабителем.

- Вот ещё, руки марать! Через часок придёт в себя.

Он пнул грабителя в бок и тот глухо застонал. Семён подобрал нож, деловито осмотрел и сунул за голенище сапога.

- Зойка! Закрой окно! Дует!

Мы с Семёном замерли, а потом синхронно повернулись в сторону лежащей на мостовой Полины. Похоже, она банально всё проспала!

- Анна Афанасьевна, нам лучше уйти отсюда.

- Да, Семён, вы правы.

Казалось, всё происшествие длилось невыносимо долго, хотя от силы прошло минут пять, не больше и есть риск, что сейчас кто-то выйдет из игорного дома и увидит валяющиеся на земле тела.

Семён подобрал Полину, ловко закидывая к себе на плечо.

- Держитесь рядом со мной, - велел он, шагая ближе к забору, стараясь держаться в тени.

Я и сама поняла, что сейчас лучше не отставать. Адреналин ещё бурлил в крови, но скоро пойдёт отходняк, я даже рада, что Полина ничего не видела, авось, утром и не вспомнит, что было.

Выйдя из переулка, мы оказались на освещённой фонарями улице. Чтобы не вызывать лишних вопросов, пришлось ставить Полину на ноги и придерживать с двух сторон. Ночью поймать извозчика оказалось ещё труднее, чем днём.

Сильно похолодало, я устала, да ещё мачеха висела на мне мёртвым грузом. Не выдержав, попросила:

- Семён, поищи извозчика, а мы подождём тебя тут, под фонарём.

Он с сомнением посмотрел на меня, на пустынную улицу.

- Ладно, я быстро!

Вздохнув он, устроил Полину так, чтобы она опиралась спиной на фонарный столб. Скоро его шаги растворились в густом тумане. Стало совсем тихо. Я зевнула, как же спать хочется! Придерживая Полину под руку, я тоже прислонилась к столбу, закрывая глаза.

Топ, топ, топ. Шаги…

- Данилыч, смотри какие молоденькие профурсетки! Девочки, пошли с нами, не обидим!

Я открыла глаза, уставившись на двух довольно прилично одетых мужчин. Один из них уже потянул на себя Полину, второй нацелился на меня.

Да когда же это закончиться? Полина стала заваливаться на потянувшего её в сторону мужчину, и тот, как настоящий джентльмен, подхватил спящую девушку, удерживая на весу. А я, к радости второго, принялась подбирать освободившейся рукой свои юбки. На уроках самообороны нас учили разным приёмам, так вот, на время обездвижить противника можно не только пинком под колено, но и спереди, по голени. С моими ботиночками это не составит труда.

От предстоящей расправы ничего не подозревающего незнакомца спас вынырнувший из тумана экипаж. На козлах рядом с возницей сидел Семён.

- Что тут происходит? – он буквально в один прыжок оказался рядом со мной. – Анна Афанасьевн, с вами всё в порядке?

Я отпустила юбки и повернула к нему голову.

- Да она вся в крови! – мужчина, только что приглашавший нас поразвлечься внезапно попятился. – Данилыч, бросай её, пошли отсюда, мне проблемы не нужны!

Второй раз за ночь Полина улеглась на мостовую. Надеюсь, она не простынет.

- Эй, если они мне тут всё заблюют, возьму двойную плату, - вдруг заявил извозчик.

Мы с Семёнов синхронно вздохнули, он подхватил Полю за плечи, а я за ноги, затаскивая её в дорожный экипаж. Только когда мы уже тронулись, откинувшись на спинку сиденья, вспомнила, что незнакомец что-то говорил про кровь. Ощупала свою шею и поморщилась, кажется, нож всё-таки меня зацепил.

Порывшись в кармане Полины, нащупала там её любимый носовой платок, прикладывая к ране. Похоже, она уже успела немного затянуться, значит, порез небольшой. Я снова закрыла глаза, всё равно, пока не приедем домой, сделать я ничего не смогу, так что и паниковать смысла не вижу.

Мерное покачивание коляски и стук копыт сделали свой дело, я задремала. Этому не помешал ни холодный ветер, ни навалившаяся на моё плечо мачеха. Былое возбуждение схлынуло, оставив после себя лишь опустошенность и чувство усталости.

- Приехали! Рассчитаться бы!

Я очнулась от раздавшегося совсем рядом голоса извозчика.

- Тише ты, окаянный! Всю улицу разбудишь! – зашипел