Там, где цветёт багульник - Элен Скор

В ответ Полина громко всхрапнула. Извозчик лишь усмехнулся, цыкнув, он сплюнул меж зубов себе под ноги.

Я отодвинула прижавшуюся ко мне Полину, доставая из кармана немного мелочи.

- Вот, держите, - протянула извозчику сорок копеек, тот взял деньги, повертел и нагло заявил:

- Не, барыня, так дело не пойдёт, сейчас ночной тариф, надобно добавить.

Я повернулась к Семёну, тот кивнул и в руки извозчика перекочевали ещё сорок копеек. А у меня возникла стойкая ассоциация с современным такси. Там тоже подобная гибкая система тарифов.

Вдвоём мы аккуратно выгрузили Полину из коляски. Извозчик тут же уехал, соседей разбудить он всё же успел, я заметила, как в доме напротив дрогнула занавеска.

- Пошли скорее, завтра разговоров не оберёшься.

Подперев безвольное женское тело с двух сторон, мы потащили его к дому. Там, со свечой в руках, нас встречала Зойка. Увидев, в каком состоянии её хозяйка, служанка тут же запричитала, прожигая меня гневными взглядами.

- Да помолчи ты! – не сдержалась я.

- Это всё вы виноваты, так до вас спокойно жили! Зачем вы только явились!

- Тебя не спросили! – вызверилась я. – Помалкивай и делай что должно!

Вот, честно – достала! Без неё тошно.

- Семён, несите её наверх, - попросила я своего молчаливого помощника.

Тот с лёгкостью закинул Полину к себе на плечо и направился к лестнице. Рядом, чуть ли не подпрыгивая, суетилась Зойка, высоко поднимая свечу, освещая ступени. Правда, причитала теперь вполголоса и то хорошо. Сил моих нет слушать эти вопли.

Скинув тяжелый плащ прямо на диван в гостиной, я кончиками пальцев потрогала шею и снова поморщилась. Нужно бы промыть и обеззаразить, кто его знает, что резали тем ножом до меня.

На ощупь прошла до кухни, запалила от угольков в печи огарок свечи и принялась рыться в кухонных шкафчиках.

- Где же она это держит? – бормотала себе под нос.

- Может, помочь, чем надобно?

Я вздрогнула и обернулась. Позади стоял Потап Иванович, денщик отца.

- Не знаете, где Зойка спиртное держит?

- А вам барышня это к чему? Аль, тоже бессонница мучает?

- Да какая бессонница, Потап Иванович. Рану мне промыть нужно, - я повернулась к нему боком, показывая порез на шее.

- А ну ка подойди поближе! Кто же тебя так, голубушка?

Он опираясь на клюку прохромал ко мне, приподнимая свечу.

- Разбойники! Деньги отобрать хотели, да я не дала!

- Вся в отца, такая же бедовая, - вздохнул дденщик. - Я на войне столько ран видел, а это так, царапина! – успокоил он мне.

- Всё равно обработать нужно.

- И то верно. Девица молодая, вам красоту блюсти надобно. А ну ка пойдём со мной, у меня там немного припрятано…

В чуланчике Иваныча было не развернуться: у стен два топчана, вместо стола – табурет, а в углу старый пошарпанный комод.

Нагнувшись, старик достал из-под кровати заткнутую деревянной пробкой бутылку, в которой на дне болталось немного жидкости.

- Вот, ещё батюшка ваш на Пасху дарил. Я к именинам берёг, да вам сейчас нужнее!

Иваныч прохромал к комоду, порывшись, достал оттуда тряпицу и, достав зубами пробку, плеснул на тряпицу немного жидкости из бутылки. По комнате сразу пополз специфический запах.

Заметив мой пристальный взгляд, брошенный на тряпку в его руках, он тут же заверил:

- Вы не переживайте, всё стираное. Зойка, она хоть языком молоть горазда, но нас в чистоте держит. А теперь немного пощиплет, вы уж, голубушка, терпите.

Он аккуратно промокнул мокрой тряпицей мою шею. От холода по спине сразу пробежал табун мурашек, а потом защипало. Я, стиснув зубы, втянула в себя воздух, терпеливо дожидаясь, пока Иваныч плеснёт на окрасившуюся в розовый тряпицу ещё немного спиртовой настойки и снова примется за мою рану.

- Вот так-то лучше! – он заткнул бутылку, в которой оставалось чуть на донышке, пробкой, пряча снова под кровать.

Я глянула на второй топчан.

- Как вам с Семёном живётся? Не сильно стесняет?

- Солдат солдата всегда поймёт, - пожал плечами Иваныч.

Так, Степан тоже бывший военный? То-то мне показалось, что слишком уж у него странная выправка. Всё же, как он попал к Сергушко?

- Спасибо! – поблагодарила я денщика. – Вы отдыхайте, я к себе пойду. Поздно уже.

Поднявшись в кабинет, я первым делом взяла зеркало, рассматривая перечеркнувшую шею тёмную полосу. Края раны немного припухли и покраснели, но в остальном она выглядела довольно безобидно.

Вздохнув, отложила зеркало и принялась доставать из кармана заработанные сегодня деньги. Сумма получилась вполне внушительная. Пожалуй, я даже могу закрыть пару небольших долгов.

Я разложила купюры и монеты на четыре кучки. Процент Семёна, в его стопку я добавила лишний рубль – за хлопоты с Полиной.

Несколько купюр отложила на хозяйственные нужды. Проверив кухонные шкафчики, я убедилась, что они практически пусты.

Ещё одна пачка на дальнейшее развитие «бизнеса».

И последняя: на долги. Тут как раз хватит рассчитаться с неким господином Макшанцевым, который числится в моём списке под номером четыре, и ещё на молочника останется.

Убрав деньги в стол, я на всякий случай подпёрла дверь стулом. Замка на двери не было, и старалась хоть как-то обезопасить себя от вторжения. Переодевшись, оторвала широкую полосу ткани от чистой нательной рубахи, замотала шею, чтобы случайно не потревожить во сне рану.

Вот теперь можно и отдыхать!

Глава 11

Утром я первым делом спустилась вниз, чтобы отдать Семёну проценты от выигрыша и нашла его на кухне с охапкой дров в руках.

Зойка сидела возле окна, перебирая пшёнку на кашу и, конечно, не смогла смолчать, ворча себе под нос про всяких проходимцев, которых ей приходиться кормить.

- Вот, это на продукты, - я положила перед ней несколько купюр, - купите, что нужно, но не в запас. Возможно, нам скоро придётся переехать в другое место.

Зойка вздрогнула и подняла удивлённое лицо, но объяснять я ей ничего не стала. К столу подошёл Семён и положил рядом со стопкой купюр ещё два рубля. Потом взяв вёдра, он молча вышел из кухни.

Я тоже ушла, решив до завтрака немного поиграть с Машулей. Сквозь неприкрытую дверь до меня донёсся голос Потапа Ивановича:

- Вот, вроде и хорошая ты баба, Зойка, но на язык, словно аспид ядовитый! И чем тебе молодая