Дочь Иезавели - Уилки Коллинз

Ради Мины я первым делом распечатал письмо от Фрица. В него он вложил так долго ожидаемые строки, обращенные к любимой. Этот листок я снова засунул в конверт и отправил его с Джозефом в дом вдовы, пока не ушла Мамаша Барбара.

Письмо Фрица ко мне было очень грустным. После моего отъезда Лондон стал для него невыносимым местом, а тоска по Мине все сильнее овладевала его сердцем. Он просил немедленно сообщить, где живет мадам Фонтен с дочерью. Если я не откликнусь на его просьбу, он не может обещать, что «не последует велению сердца» и не отправится во Франкфурт в поисках Мины.

Письмо от тетки было полно рассказов о Джеке Строу.

Она писала, что, разбирая библиотеку покойного мужа, нашла книгу, где разделялись идеи мужа о необходимости реформы в лечении душевнобольных. Называлась она «Описание убежища для сумасшедших квакеров близ Йорка», авторства Самюэля Тюка. Тетка связалась с этим заведением, и ей там очень помогли. Она привезет эту книгу с собой, чтобы перевести на немецкий в интересах всего человечества.

Что до ее эксперимента с несчастным Джеком, он вполне удался, если не принимать во внимание одну серьезную проблему. Когда Джек находится при ней, свет не видывал второго такого благодарного, преданного и безобидного существа. Даже мистер Хартри и адвокат вынуждены признать, что ошибались относительно него. Но когда ей приходится отъехать, даже ненадолго, из дома, болезнь к Джеку возвращается. Правда, пока ничего ужасного он не совершал, просто ложился на коврик у ее комнаты и до теткиного возвращения не ел, ни пил, а только молчал и даже не двигался. Издалека услышав ее шаги, когда еще никто не догадывался, что она рядом, он начинал проявлять буйную радость, оглашая дом громкими криками, вызывающими в памяти атмосферу Бедлама. Это обстоятельство очень тревожило тетку накануне поездки во Франкфурт, ставшей необходимой после нелепого противодействия Келлера офисным планам. Помимо сложности с размещением Джека, оставалась еще одна проблема – как быть с Фрицем? Было сомнительно, что он задержится в Лондоне после ее отъезда. «Но я все устрою, – заканчивала письмо решительная женщина. – Никогда не впадала в отчаяние – справлюсь и сейчас».

Когда я вернулся в гостиную, мистер Келлер кипел от гнева, а мистер Энгельман спокойно курил трубку.

– Вот, прочтите, – и он швырнул мне через стол теткино письмо. – Много времени у вас не займет.

На бумаге были всего три строчки: «Я прочла ваши возражения. Людям, чьи мнения настолько разнятся, нет смысла продолжать переписку. Вы получите мой ответ, когда я приеду во Франкфурт».

– Едем в оперу, – вскричал мистер Келлер. – Надеюсь, музыка меня успокоит.

В конце первого акта его терпение подверглось еще одному испытанию. От волнения он забыл дома бинокль и сейчас испытывал неудобство из-за большой близорукости. Естественно, я тут же отправился за биноклем в надежде успеть к следующему акту.

Согласно данной мистером Келлером инструкции, бинокль находился на столике в его спальне.

У открывшего дверь Джозефа был смущенный вид. Когда я взбегал по лестнице, он что-то говорил вслед. Но я слишком торопился, чтобы обращать внимание на его слова.

В мгновение ока я уже был на втором этаже и, вбежав в комнату мистера Келлера, очутился лицом к лицу… с мадам Фонтен.

Глава XVII

Вдова находилась в комнате одна и стояла у столика с ночным питьем мистера Келлера. Я был настолько поражен, что застыл на месте, как истукан, и в молчании взирал на нее.

Думаю, вдова была поражена не меньше, но сумела лучше скрыть смущение. На какое-то мгновение она потеряла дар речи, но потом вытащила левую руку с альбомом из-под шали.

– Вы застигли меня на месте преступления, мистер Дэвид, – сказала она.

– Что вы здесь делаете? – спросил я.

Вдова махнула альбомом в сторону знаменитого камина.

– Вы знаете, как я мечтала сделать эскиз этого потрясающего произведения искусства, – сказала она. – Проявите милосердие к любительнице живописи, воспользовавшейся представившейся возможностью это сделать.

– А как вы узнали о такой возможности, мадам Фонтен?

– Благодаря вам, мой друг, – последовал спокойный ответ.

– Благодаря мне? О чем вы?

– Разве не вы, Дэвид, сразу подумали о Мине, когда получили почту? И послали к нам слугу с письмом от Фрица?

Дрожащий голос за дверью Джозефа, боявшегося потерять место, не дал мне сразу ответить:

– Я не хотел ничего плохого, сэр. Только сказал, что спешу вернуться, потому что все ушли в театр, и я остался дома один (если не считать судомойки) и несу ответственность за хозяйство. Когда мадам сюда пришла и показала альбом…

– Достаточно, Джозеф, – прервала слугу вдова, указывая ему на дверь в своей властной манере. – Мистер Дэвид слишком умен, чтобы обращать внимание на мелочи. – Мадам Фонтен повернулась ко мне с игривой улыбкой. – Какой у вас серьезный вид! – весело произнесла она.

– Дело могло принять действительно серьезный оборот, мадам Фонтен, если б мистер Келлер лично вернулся за биноклем.

– А, он забыл бинокль? Давайте поищем вместе. Я сделала набросок и теперь полностью в вашем распоряжении. – Вдова опередила меня и первая нашла бинокль. – Другого шанса сделать эскиз у меня просто не было, – продолжила она, вручая мне бинокль. – Не могла же я после того случая вновь обращаться к мистеру Энгельману. Признаюсь, у меня был еще практический мотив. Вам известно, как мы бедны. А владелец художественного салона на Цайле готов дать мне работу. Он продает английским туристам эскизы старого Франкфурта. Даже несколько монет дают двум живущим впроголодь женщинам прожить неделю.

Все это выглядело правдоподобно, и, возможно, если б не знакомство с фрау Мейер, я бы ей поверил. А сейчас просто попросил вдову показать эскиз.

Мадам Фонтен покачала головой и скрыла альбом под шалью.

– Это всего лишь набросок, – объяснила она. – Подождите, пока я не придам ему должный товарный вид, и тогда с удовольствием покажу. Надеюсь, вы не расскажете, мистер Дэвид, вашим пожилым друзьям о моей артистической выходке? Даю слово – больше подобное не повторится. И подумайте о бедном Джозефе. Вы ведь не хотите зла этому славному юноше, которого за этот проступок могут уволить? Конечно, не хотите. Расстанемся друзьями, не так ли? Если б Мина знала, что мы встретимся, то, несомненно, передала бы вам нежный привет. Прощайте.

Вдова с беспечностью юной девушки сбежала вниз, весело что-то напевая. Я слышал, как она шепнула несколько слов Джозефу. Хлопнула входная дверь, и мадам Фонтен скрылась.

После недолгого размышления я решил серьезно поговорить с Джозефом, а от компаньонов до поры до времени случившееся скрыть. В