Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов

Счастье и вправду, проигнорировав предложенные ему угощения, сидело у входных дверей со вздыбленной шерстью и шипело.

– Тем не менее, это какая-то ошибка, – Диме наконец удалось высвободить руку. – Да мы и неголодны вовсе. К тому же нас тётя Рая ждёт. Простите, нам пора.

Но тут его схватил за руку Изя.

– Диман, давай немножко посидим, вправду, есть охота. Как-то неудобно, приглашают всё-таки. Смотри, как все уставились на нас.

– Вот, вот, Изя Львович, вы совершенно правы – никаких отговорок. Тетя Рая подождёт, боярка у неё ещё есть, с полмешка осталось. Сначала нужно хорошенько поесть, а потом уж всё остальное, – с готовностью подхватил тощий. – Кстати, меня зовут Федота, не путать с Фёдором – у нас разные генетика, корни. Оркестр, музыку!

Музыка тут же громко, очень громко, заиграла. Это был Шопен.

– Ещё Шопена здесь не хватало… да ещё с оркестром, – не сдержался Диман.

– Вам не нравится Шопен?

– Нравится, но только не в обед за жратвой и не в виде оркестра с барабанами и трубами.

– В следующий раз учтём, – пообещал Федота и показал: – Это ваши места.

Места оказались во главе стола и даже на возвышении.

– Может, мы сядем куда-нибудь дальше? – с сомнением произнёс Дима.

– Ну, что вы, это именно ваши места, остальные все заняты.

– Здесь три свободных стула, а нас двое, – заметил Изя.

– О! Это место Марфи, но он немного задержится. К столу, к столу! Предлагаю тост за наших дорогих, долгожданных гостей! – Федота поднял невесть откуда взявшийся в руке бокал и стал говорить, как долго и трепетно здесь ждали друзей с котом, но Дмитрий не слушал его.

– Изя, а ведь чёрт забежал сюда…

– Может, это была обезьянка, чёрненькая? – проговорил Изя с набитым ртом, с аппетитом уминая какой-то тушёный окорок.

– Это был самый настоящий бес, с рылом, рогами и хвостом, такой же, что был у меня в квартире, а потом на кладбище. И эта нечисть где-то рядом, я всем нутром её чую, посмотри на Счастливчика…

Но очкарик не слушал друга, он за обе щеки уплетал всё, до чего мог дотянуться и с нескрываемым наслаждением дегустировал разные сорта вин.

– Изя, да прекрати жрать! Ты слышал, что сказал этот болтун? Рядом с нами сядет Марфи – детский фокусник. Сам же говорил, что по нему пожизненное и каторга плачут. Откуда они знают наши имена? Тебя ещё и по отчеству назвал…

– Может, он и есть самый настоящий фокусник, вон как ловко с девчушкой получилось, даже красиво. А имена, ну, знают и знают… Что в этом такого?

– Ты в своём уме? Или на тебя так действуют эти бифштексы с кровью и кислым вином?

– Диман, вино изумительное, вовсе не кислое, мясо не с кровью – медиум прожарка. Ты попробуй, не пожалеешь, – очкастый друг раскраснелся и был, пожалуй, что не свойственно ему, перевозбуждён. – Почему не ешь? Отобедаем, сил наберёмся. Придёт этот Марфи, спросим, как ему удаются такие фокусы. Неужели ты думаешь, что солидный человек будет и взаправду сжигать маленьких девочек?

– С чего ты решил, что он солидный? – удивился Дмитрий.

– А ты посмотри вокруг. Это ли не солидность, не респектабельность? Дим, я тебя не узнаю. Где твоё хладнокровие? Где твой отменный аппетит, в конце концов? Весь изворчался.

К Диме под столом подошёл Счастливчик, потёрся о ноги и запрыгнул на колени.

– Беляш, ты больше не убегай далеко. Чёрт с ними, этими бесами. Есть будешь?

Но белый питомец лишь беззвучно мяукнул и, свернулся клубком на коленях хозяина. Тот погладил его и тихо произнёс:

– Аппетита нет… На тебя это не похоже. Нехорошее чуешь? Я тоже… Ладно, фиг с вами, жрать-таки охота. Что там у нас есть съедобное?

– Во, другое дело! – обрадовался Изя и принялся нахваливать ему вина и закуски.

Оркестр с помощью труб и барабанов продолжал издеваться над славным Шопеном. Однако сидящие за столом будто не замечали этой музыкальной вакханалии, вели себя степенно и чинно. Мужчины ухаживали за женщинами, негромко беседуя друг с другом. И казалось, никто из этой массы трапезничающего народа не обращает никакого внимания на двоих друзей с котом.

– Изя, и всё-таки неспроста всё это, – не унимался Дима. – Здесь что-то странное творится. С какой стати нас все ждали? Откуда этот дылда Федота знает наши имена? Даже про Счастье ведает.

– Они, наверняка, слышали, как мы друг друга называли, и кота кыскали и кликали громко. Вот и решили пригласить к столу. Может, у них праздник какой?

– Да, шабаш в голливудской постановке. Почему все мужики поголовно в шляпах? Ещё бы ушанки надели. Не вяжется это как-то со смокингами, да ещё за столом.

– А ты спроси у Федота… Федоты. Вон он как раз подходит.

– Ну, друзья, как у вас дела? Настроение, аппетит? Вижу, ваша кошка ничего не ест. Приболела? – любезно поинтересовался Федота.

– Здоров он. И он не кошка, а кот.

– Да, да, конечно, Счастье, самое что ни на есть Счастье, – слащаво пропел дылда. – Правда, сейчас каким-то несчастным выглядит…

– Вы почему все в шляпах? – не выдержав, сменил тему Дима.

– А разве они вам мешают? – вопросом на вопрос ответил Федота.

– Не мешают, но как-то странно… эти ваши шляпы за столом, и Шопен с барабанами.

– Нам так удобно. А по поводу странностей. Вся наша жизнь, всё бытие состоят из оных. Не было бы странностей, жизнь была бы уныла, пресна и однообразна. Вы ведь сами не любите однообразие и унылость, Дмитрий. Обожаете разных женщин, много женщин. Любите разнообразную жизнь, а она вся переплетена странностями. Вся наша жизнь – одна сплошная странность. И кто вам сказал, что Шопен не может быть с барабанами? Сам классик?.. А как же его траурный марш, так вами любимый и почитаемый? Ну, да ладно. Вы отдыхайте, наслаждайтесь. Если захотите потанцевать, любая дама к вашим услугам.

– В смысле, любая? – зачем-то спросил Изя.

– В самом прямом, абсолютно любая.

– А вон та блондинка? – не унимался очкарик.

– Вам нравятся блондинки?

– Мне нравится моя жена.

– Да, Тося у вас красивая, а беременная особенно, – с патокой улыбнулся Федота.

– Вы знаете мою жену? – Изя напрягся.

– Нет, что вы. Даже нисколечко… Но вы кушайте, кушайте. Попробуйте вон той икорки, отменная, астраханская…

Вдруг в зале воцарилась тишина, все перестали есть. Двери распахнулись, вошли двое. Мужчины и женщины резко встали, шумно отодвинув стулья. Оркестр замолчал.

– Продолжайте, – сказал один из вошедших и направился в сторону друзей. Все сели, зал вновь негромко загудел. Шопен вернулся, но потише,