Системный Лорд II - Alexey Off

— За ночь — десятка два. Если материалы будут, конечно. Чешуя пока есть, но ее много уходит на очистку.

— Делай. И еще мази — те, что для заживления. Сколько нужно ингредиентов — заказывай Харлему, не стесняйся.

Лоуренс кивнул, но я видел, что мысли его уже далеко — он прикидывал, как еще можно улучшить состав, что добавить, что заменить.

О дымном порохе в этом мире, как ни странно, слышали и даже некоторые ученые мужи знали, что суть в том, чтобы правильно подобрать пропорции трех веществ. О правильных пропорциях я ранее «предположил» юному алхимику в ходе наших разговоров. У меня еще в юношестве отложилось, что где-то три четверти — селитра, а остальные два компонента — примерно поровну. Точные проценты как раз высчитываются в ходе реальных опытов. Да и про чешую огненного ящера забывать не стоило, она тоже меняла немного состав.

— Милорд, — спросил юноша вдруг. — А Ядро… вы по-прежнему запрещаете его трогать?

Я посмотрел на него. В его глазах вновь мелькнуло жадное, почти болезненное любопытство.

— Запрещаю, — сказал я твердо. — Еще не время, Лоуренс.

— Но если только попробовать…

— Нет, и точка. Закрыли тему.

Он вздохнул и вернулся к ступке.

Я еще немного посидел в лаборатории, наблюдая за сосредоточенной работой Лоуренса, но веки тяжелели с каждой минутой. В какой-то момент поймал себя на том, что клюю носом. Пришлось сдаться — пожелал алхимику спокойной ночи и побрел к себе наверх. Едва голова коснулась подушки, как я провалился в темноту.

Утро следующего дня, как это часто бывало в последнее время, началось не с рассвета, а с докладов и хлопот. Но на этот раз я встал сам, задолго до того, как за окном забрезжил серый зимний свет. Выспался. Чувствовал я себя непривычно бодро и свежо, словно вчерашняя «эльфийская медитация» под ивой прочистила не только разум, но и все закоулки души.

Наскоро перекусив, я первым делом направился на плац. Солнце еще только начинало золотить макушки дальнего леса, но везде уже вовсю кипела работа. Зимой и ранней весной если дотемна не встанешь — ничего не успеешь.

На плацу я неожиданно застал Ганса и Марко. Они стояли друг напротив друг, как два ковбоя, и воздух между ними, казалось, звенел от напряжения. В сторонке, боясь даже дышать, застыл с десяток новобранцев и несколько дружинников.

Глава 12

Я подошел ближе и встал в стороне, облокотившись на маленький забор.

— Я тебе говорю, — Марко тыкал пальцем в грудь ветерану, — мои люди не подопытные кролики! Ты их гоняешь, пока у них язык на плечо не вывалится, а потом еще и спарринги до крови!

— До крови — это когда противник в тебя клинком тычет, а ты не можешь увернуться, — огрызнулся Ганс. — Я их учу увертываться и минимизировать ранения. Или ты хочешь, чтобы я им сказки рассказывал, а их потом в поле перерезали как ягнят?

— Я хочу, чтобы они живыми после твоих тренировок оставались и целыми!

— А я хочу, чтобы они в живых оставались, когда их будут резать в бою! — Ганс шагнул вперед, и Марко от его слов слегка опешил. — Ты думаешь, враг будет ждать, пока дружинники отдышатся? Думаешь, спросит, а сколько у них жен, детей? Нет, Марко. Он будет колоть в лицо, в пах, в горло. И если новобранец не научится закрываться — он труп. Труп, слышишь!

— А если он станет калекой на тренировке — он уже будет не боец! — сквозь зубы глухо парировал Марко.

— Значит, не боец! — рявкнул Ганс. — И лучше я сломаю ему ребра и руку здесь, под присмотром, чем он сложит голову на чужом поле брани, потому что вовремя не поднял щит!

Марко открыл рот, чтобы возразить, но я снова решил вмешаться, а то гоняют туда-сюда одно и тоже:

— Хватит, парни.

Оба обернулись ко мне.

— Марко, — сказал я. — Ганс прав. Тренировки должны быть жесткими. Иначе в бою будет поздно учиться. Все происходит на автомате.

— Но, милорд…

— Я не договорил, — я повернулся к сотнику. — Напоминаю еще раз, Ганс: мы не в Легионе. У нас нет бесконечного притока рекрутов. Каждый человек на счету. Каждая жизнь важна. Если ты сделаешь инвалида из парня, который мог бы стать хорошим бойцом — это станет потерей для всех. Лично твой провал.

Ганс скрипнул зубами так, что шрамы побелели, но промолчал. Марко тоже хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой и отошел в сторону.

— Поэтому давайте вот как поступим, — подвел черту я. — Отбор в дружину и «Когти» отныне проводите вдвоем. Марко отвечает за общую физическую подготовку, Ганс — за боевую. Если не можете обоюдно решить какие-то вопросы — вдвоем приходите ко мне. Я рассужу. Договорились?

— Ладно уж, че, — буркнул Ганс.

— Добро, — эхом отозвался Марко.

Они переглянулись и тут же отвернулись. Я невольно покачал головой и вздохнул: их перемирие вероятно продлится ровно до следующего спарринга или «повышения» новобранцев. Но это уже их дело. В идеале — в честном соперничестве и здоровой конкуренции чинить препоны не стоит. Взять тех же Харлема и Эдгара. Они же вроде как-то нашли общий язык, хотя ранее тоже на дух друг друга не переносили… Вот и эти двое попривыкнут и притрутся друг к другу. Я им спуску не дам.

Совершив короткую разминку, я провел пару спаррингов в группе новобранцев, отработав движения то с одним юношей, то с другим, и пошел разбираться с сегодняшними делами, оставив Марко и Ганса выяснять отношения «наедине». При мне они хотя бы не рычали друг на друга…

Днем в деревне расползлись любопытные слухи, о которых мне рассказал староста Эдгар. Он как раз большую часть времени проводил, так сказать, на местах и с народом.

Сначала шептались у колодца: дескать, духам на полях по весне надо оставлять угощение, а то обидятся и уйдут. Роза, мол, любит сладкое — ложку меда на лист лопуха, Златик — горсть зерна, Боб — гороховый мякиш, а Грум, тот вообще неприхотливый, ему и черствый кусок хлеба сойдет.

Потом кто-то вспомнил про дракона.

— А Файгеру — уголь, — авторитетно заявила одна старушка, сгребая снег с крыльца. — Милорд ему лично в логово целые мешки по осени таскал, помните? И гладил по морде, и разговаривал. Он, может, и не дух вовсе, а почище духа требует.

— Уголь, — скривился какой-то местный лодырь, почесывая затылок. — А где ж мы уголь возьмем? Самим не хватает!

— У Харлема попроси, — хмыкнул кто-то из собравшихся. —