Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов

Могу. Но это сложно… очень-очень сложно…

Через несколько минут лифт дёрнулся и остановился. Двери плавно разъехались в стороны, открывая вид на холл первого этажа — серую плитку, почтовые ящики, стеклянную входную дверь.

Я сделал шаг вперёд, чтобы выйти первым. Машинально. Привычка.

Но тут Оля вдруг юркнула вперёд, протискиваясь между мной и дверной рамой. Быстро, ловко, как ящерица. И в этом движении её грудь плотно прижалась к моей руке, из-за чего я замер на долю секунды.

Ткань её майки была тонкой, почти невесомой. Под ней — упругость, тепло и этот проклятый твёрдый сосок, который отчётливо почувствовался даже через рубашку и пиджак. Нежный, упругий и нахальный.

По позвоночнику мгновенно пробежала горячая волна — вниз именно туда, куда не надо.

Твою мать! — пронеслось в голове, и я стиснул челюсти, заставив себя дышать ровно.

Оля тем временем уже выскользнула в холл, обернулась через плечо и бросила наигранно-обиженным тоном:

— Надо же, а я думала, ты джентльмен, Илюш.

Я открыл рот и тут же закрыл. В голове было пусто.

Оля стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня с той самой улыбкой — хитрой, понимающей, чуть ехидной. Зелёные глазки нагло и с вызовом блестели.

— Ну-у… я так-то следователь, — произнес я, наконец собравшись с мыслями. — А следователи пропускают вперёд только подозреваемых или свидетелей, так что…

Оля расхохоталась. Звонко, на весь пустой холл.

— Ну и отлично! — выпалила она с довольной улыбкой. — Тогда с этого дня я свидетель! Свидетель того, как ты не уступил девушке! А это ведь не по-мужски! — заявила она и приняла победный вид.

Я вышел из лифта следом и тут же спросил:

— А ты не забыла, что я согласился тебя подвести? Или уже не нужно?

— А… ой… — она захлопала ресницами, затем развернулась, направляясь к выходу, и с виноватыми нотками в голосе добавила: — Беру свои слова назад!

Она шла впереди.

Спортивные штаны соблазнительно обтягивали её бёдра и зад, а белая майка задралась ещё выше, открывая поясницу с татуировкой — теперь я разглядел, это были не крылья и не пламя.

Это были цветы, похожие на лотосы. Чёрные контуры на чуть смуглой коже.

И она… она крутила попкой. Скорее всего, не специально. Просто походка такая. От природы. Или от спорта. Или от осознания, что на неё смотрят. И я смотрел… чисто из профессионального долга, чтобы оценить физическую форму подозреваемой в нарушении покоя граждан в ночное время суток.

Ох… Лапин, ты просто жалок, — заключил я, продолжая следовать за Олей.

Она в этот момент толкнула стеклянную дверь и вышла на улицу. Я сразу за ней.

Воздух был свежим, но уже чувствовалось — день будет жарким. Суббота обещала разогреться до плюс двадцати пяти, не меньше. Мокрый асфальт после ночного дождя уже почти высох, только в тенях у подъезда ещё блестели лужицы. Небо над городом было высоким, голубым, с редкими облаками, подсвеченными утренним солнцем.

Остановившись у крыльца, она глубоко вдохнула. Грудь приподнялась под тонкой майкой.

Я отвёл взгляд. Снова. Но Оля вовремя обернулась, поймав меня, мой взгляд или, вернее, его направление.

Она улыбнулась — медленно, понимающе, и ничего не сказала, только улыбнулась и затем спросила невинным голосом:

— Так где стоит твоя машина?

Я выдохнул.

— Вон там. — кивнул в сторону парковки. — Серая «Гранта» у фонаря.

Оля прищурилась, вглядываясь, нашла глазами мою машину и кивнула.

— Поняла. Идём?

Не дождавшись ответа, она развернулась и снова пошла впереди. Я потопал следом.

Смотрел под ноги. На асфальт. На листья, прилипшие к мокрому бетону. На свои ботинки. Куда угодно, только не на белую майку и чёрные лотосы на пояснице, растущие и тянущиеся к упругой попке.

Беруши! Точно, сегодня же куплю беруши!

Мы подошли к машине, которая, как обычно, стояла у фонарного столба. Я достал ключ, нажал кнопку. Машина мигнула жёлтыми поворотниками и коротко пискнула, снимаясь с сигнализации.

Оля тут же дёрнула ручку передней пассажирской двери. Заперто. Она дёрнула ещё раз. Бесполезно.

— Блин, Илюш, — протянула она капризно. — Сломалась что ли?

— Нет, просто заело, — буркнул я и, обойдя машину, сунул ключ в замок водительской двери, провернул, сел внутрь, потянулся через салон и вручную поднял фиксатор на пассажирской двери. — Прошу.

Оля плюхнулась на сиденье с улыбкой, хлопнула дверь и тут же начала крутиться, оглядывая салон. Я же вставил ключ в зажигание, надеясь, что хоть тут меня не подведёт моя старушка.

Мотор завёлся с третьего раза — печка загудела, выплёвывая тёплый воздух.

Оля крутилась и ёрзала, устраиваясь удобнее. В какой-то момент она провела ладонью по старой потёртой обивке сиденья и вдруг выдала:

— Ого, какая у тебя машина классная! Чистенькая, уютненькая.

Я покосился на неё.

Она это серьёзно? — удивился я.

«Гранта» восьмого года с провалившимся водительским сиденьем, скрипучей печкой и подвеской, которая молила о пощаде на каждой кочке.

— Ты издеваешься? — спросил я.

Оля замотала головой, и её пучок на затылке смешно качнулся. Потом она чуть опустила подбородок, распахнула свои зелёные глаза ещё шире и сделала лицо. Невинное. Такое, какое делают дети, когда разбили вазу и теперь пытаются доказать, что ваза упала сама.

— Не издеваюсь я… — сказала она тихонько, почти шёпотом, растягивая слова. — Честно-честно…

И замолчала.

Губы были чуть надуты, брови домиком, взгляд снизу вверх. Она ждала реакции, смотрела на меня своими зелёными глазищами и ждала.

Я вздохнул, покачал головой и произнёс:

— Понятно всё с вами, гражданочка. Подлизываетесь, значит.

Оля не выдержала и прыснула. Смех у неё был звонкий, искренний, с лёгкой хрипотцой.

— Да нет же! Я же серьезно! — она откинулась на сиденье и замахала руками: — Только не обижайся, Илюш! У тебя сейчас лицо такое… как будто я у тебя последний пончик отобрала!

— У меня нет пончиков, — сухо ответил я. — Я за здоровое питание.

Оля снова засмеялась, но уже тише.

Я же в этот момент потянулся к ремню безопасности, пристегнулся. Затем взялся за руль, выжал сцепление и уже начал трогаться, как вдруг покосился на пассажирское сиденье.

Оля сидела и с любопытным видом смотрела в окно, а ремень безопасности лениво болтался за её плечом.

Я тут же нажал на тормоз. Машина мягко качнулась и встала.

— Оль. — она обернулась и поймала мой строгий взгляд. — Пристегнись.

Она скорчила гримасу, сморщила нос.

— Да ну, душно же… И тут ведь близко, всего пять минут ехать.

— Оль.

— Ну Илю-ю-юш…

Я молча смотрел на неё. Не давил. Просто смотрел. Работало безотказно на подозреваемых, сработает и на соседке.

Она