Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов

Не сами губы — хотя они действительно были красивыми, — а то, что она спросила моё мнение. Значит, оно для неё что-то значило.

Эх, Лапин, ты сегодня слишком много думаешь о женщинах. Сначала игривая Оля с её приглашением и обнаженной фотографией, теперь Кира с её соблазнительными губами. Соберись.

Я вышел в коридор и направился к выходу. Кира шла впереди, быстрым шагом, её распущенные светлые волосы волнами качались в такт шагам.

Кира Соболева — это стихийное бедствие в форменных брюках. Она ворвалась в наш отдел два года назад, и с тех пор покой нам только снился. Старший оперуполномоченный. Звучит солидно, да? А на деле — двадцатишестилетняя девчонка, которая может расколоть матёрого рецидивиста быстрее, чем я допью свой кофе.

Я очень долго думал — блат.

Ну не может такая молодая девка так быстро взлететь. Красивая, ухоженная, фигура — от такой в коридоре все мужики шеи сворачивают. Наверняка чья-то дочка или любовница. Привык я к такому за годы службы.

А оказалось — нет. Не блат.

Кира из простой семьи, отец — школьный учитель физкультуры, мать — медсестра. Сама поступила в академию, сама выгрызла красный диплом, сама попросилась именно сюда, хотя её хотели забрать в пресс-службу — с такой-то внешностью.

Она отказалась. Сказала, что не для того училась, чтобы перед камерами языком молоть. Ей, видите ли, интересно «настоящее дело».

И ведь не врёт. Я видел, как она работает. На выездах — первая. В драку лезет, если надо, не раздумывая. Однажды голыми руками скрутила пьяного дебошира, который был вдвое тяжелее её.

Я тогда только подоспел, а она уже сидела на нём сверху и защёлкивала наручники, даже не запыхавшись. «Чего встал, Лапин? — бросила она через плечо. — Помоги поднять этого кабана». И теперь в отделе её уважают. И немного… хотят.

Ну а что, мужики есть мужики, и я не исключение, если честно. Но у нас с ней — работа и только. Хотя иногда я ловлю себя на мысли, что смотрю на неё слишком долго.

Как сейчас, например.

Мы шли по коридору, и я снова смотрел на её волосы. Обычно собирает в тугой пучок или хвост, чтобы не мешали. А тут — волна за волной, светлые, блестят под лампами дневного света.

Кира толкнула тяжёлую дверь на улицу и вышла первой. Я — следом. Утреннее солнце ударило в глаза, пришлось на секунду зажмуриться.

— Лапин, ты чего плетёшься, как дедок? — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Дело ждёт, а ты ноги переставляешь, будто тебе сто лет.

Я ускорил шаг, поравнялся с ней и забурчал:

— Соболева, я тебе не опер, а следователь. Мне думать положено, а не бегать.

Она фыркнула.

— Пф… думает он. О чём ты думаешь-то?

— О том, почему у тебя сегодня такие красивые волосы.

Кира на секунду чуть заметно сбилась с шага, затем поправила прядь, заправила за ухо — маленькое, с аккуратной серёжкой-гвоздиком, — и буркнула:

— Просто так. Отстань.

Я хмыкнул, но комментировать не стал.

Просто так? Ну-ну. Кира Соболева, которая приходит на работу за пятнадцать минут до начала и уже сидит с кофе, что-то делает просто так? Так я и поверил.

Вскоре мы подошли к моей машине. Серая «Гранта» стояла на своём обычном месте, у дальнего забора. Кира окинула её скептическим взглядом.

— Боже, Лапин. Когда ты уже поменяешь это ведро с болтами на что-то более презентабельное?

— Когда ты перестанешь тратить мои нервы, — ответил я, открывая водительскую дверь.

Кира плюхнулась на пассажирское сиденье, захлопнула дверь и тут же начала крутиться, поправляя ремень.

Я сунул ключ в зажигание. Повернул. Стартер зажужжал, мотор чихнул — раз, другой. Я чертыхнулся и повернул ещё раз. На третьей попытке машина завелась, заурчала неровно, но бодро.

Я пару раз нажал на педаль газа, чтобы мотор не заглох, и посмотрел на Киру.

Она уже пристегнулась и теперь рылась в кармане брюк, пытаясь достать телефон. Я выждал паузу, дождался, пока она вытащит свой айфон, и только потом спросил:

— Так, напарница. Что там за дело-то нас ждёт? Колись давай.

Кира разблокировала экран, провела пальцем, что-то открывая.

— Сегодня утром сообщили о пропаже человека.

Я хмыкнул.

— Та-а-ак? А сколько уже дней прошло с пропажи?

Она нашла нужный файл, пробежалась глазами по тексту и ответила:

— Пропала вчера вечером, но заявили только сегодня утром.

Я выжал сцепление, включил первую, и машина медленно выехала с парковки. Колёса мягко прошелестели по мокрому асфальту. Я вывернул руль и, выравнивая машину, покосился на Киру:

— Пропала вчера, а заявили сегодня?

— Ага, — кивнула она, не поднимая глаз от телефона.

— Хорошо, — протянул я, выруливая на дорогу. — А куда ехать? Какой адрес?

Кира снова глянула в телефон.

— Северный район. Частный сектор. Улица Солнечная, дом четырнадцать.

— Кто пропала? Имя, фамилия?

— Вероника Александровна Убойнова. Двадцать два года.

Я присвистнул.

— Убойнова? Звучит серьёзно.

— Ага. Я тоже оценила. Говорящая фамилия. И даже… кажется, будто я уже где-то ее слышала.

— А кто заявил?

Кира пробежалась глазами по экрану.

— Муж — Убойнов Евгений Викторович.

Я хмыкнул и покачал головой.

— Муж, значит. Ладно. Погнали.

Я прибавил газу. Гранта нехотя разогналась, на спидометре стрелка поползла к шестидесяти. Улица за окном сменилась проспектом, дома становились ниже, реже — мы выезжали в частный сектор.

Кира откинулась на сиденье, закинула ногу на ногу и уставилась в окно.

— Значит, Вероника Убойнова, — задумчиво проговорил я. — Двадцать два года. Молодая совсем. И что, больше ничего неизвестно?

— Пока нет, — ответила Кира, не оборачиваясь. — Дежурный принял звонок, записал адрес и передал нам. Подробности — на месте.

Я кивнул.

Вскоре впереди показались первые дома частного сектора — старые деревянные, новые кирпичные, высокие заборы, ухоженные палисадники. Улица Солнечная должна была быть где-то справа.

— Ладно, — сказал я. — Приедем — разберёмся. А пока просто смотрим по сторонам. Мало ли что.

Кира молча кивнула и продолжила смотреть в окно.

Я свернул направо. Улица Солнечная оказалась тихой, застроенной добротными домами. Где-то лаяла собака, где-то гудел триммер — суббота, народ занимался делами. Я медленно катил вдоль заборов, вглядываясь в номера.

— Четырнадцатый, — сказала Кира, указывая вперёд.

Я посмотрел.

Двухэтажный дом из светлого кирпича. Высокий кованый забор с воротами. Ухоженный газон, подстриженные кусты, мощёная дорожка к крыльцу. Всё аккуратно, дорого, без единой лишней детали. Идеальная картинка, как любит говорить Кира.

Я припарковался у забора и заглушил мотор.

— Ну что, губастик, — сказал я, отстёгивая ремень. — Пойдём смотреть.

Кира в этот момент уже вылезала из машины, поправляя куртку но