Все дороги ведут в… - Вячеслав Киселев

крайней необходимости, подобной ситуации с реформой Никона, и только для того, чтобы беды какой не случилось. Вчера я об этом не упоминал, но немалая часть вины за произошедшее, по моему разумению, лежит и на государе Алексее Михайловиче, который поначалу пошел на поводу у Никона, а потом и сам принял участие в расколе, вместо того, чтобы пресечь его на корню. Ведь это государевы люди преследовали, пытали и казнили людей старой веры. Но тебя, думаю, более интересует вопрос патриаршества. Скажу сразу, я невообразимо далек от знания реалий внутри русской церкви, что вполне естественно, учитывая где я находился и чем занимался последние годы, и других возможных кандидатов на место патриарха, кроме тебя, просто не знаю. Однако, в людях я ошибаюсь очень редко и обычно следую правилу «от добра, добра не ищут», поэтому могу с уверенностью сказать, что хотел бы видеть тебя на этом месте. Но ежели ты сам не пожелаешь, неволить не собираюсь, кого Собор выберет, с тем и буду далее разговаривать. Хотя, я уверен, что человек ставший в столь раннем возрасте митрополитом, так поступить не сможет. Ты же не бросишь свою паству!

– Благодарствую за откровенность Иван Николаевич, вопрос ведь сам понимаешь, не праздный. Слыхивал я, что в Скандинавии ты все сословия одним законом судишь и детей велел грамоте поголовно обучать, а в Новороссии ты всех своих крепостных освободил. Посему думаю и нам подобное вскорости предстоит! – внимательно посмотрел на меня митрополит.

– А давай Петр Григорьевич ты не в патриархи, а заместителем к Потемкину пойдёшь. У тебя отличное аналитическое мышление, вон, сам разобрался в сути предстоящих реформ, даже объяснять ничего не нужно! – с улыбкой предложил я и сразу пошел на попятную, – Шучу, шучу, но именно потому и хочу тебя просить побороться за патриаршество. Я, конечно, за честные выборы, однако уверен, что у негласно поддерживаемого государем местоблюстителя есть все шансы победить на них. Дел нам действительно предстоит очень много, чтобы сделать жизнь в государстве российском радостной для всех, и преодолевшей раскол церкви уготована в тех делах роль не из последних!

– Ты прям змей-искуситель, знаешь, чем ввести меня в искушение, – перекрестился он с молитвой на устах, – а ежели серьезно, то я и сам много размышлял о подобном, изучал труды французских мыслителей, историю греческую и латинскую, да и про день сегодняшний не забывал. По всему выходит, что нельзя уже жизнь прежним мерилом мерить и ты государь знамение тому Божье, верю я, что Бог тебя направляет, потому и мой долг разделить с тобой бремя сие!

– Благодарствую Петр Григорьевич, – приложил я руку к груди, – успокоил ты меня, теперь я точно уверен, что всё у нас получится, как надо. Ты что-то хотел спросить?

– Прости государь, что перебиваю и не заподозри меня в корысти, но коли уж мне нести ответственность за всю церковь придётся, не могу не поинтересоваться вопросом дальнейшего содержания приходов и монастырей. Согласно «Манифесту о секуляризации» 1764 года от Рождества Христова все церковные наделы переданы в государственную казну, а приходы содержатся по штату государственной Коллегии экономии, которая выделяет казенные деньги на их содержание. Сей порядок логичен, коли во главе церкви стоит сам государь, а как же быть сейчас?

– Хороший вопрос и хорошо, что спросил. Такие вопросы следует обсуждать без стеснения, чтобы дров не наломать. Как будет после не знаю, я не большой специалист в экономике, – развел я руками, – но покуда порядок финансирования церкви будет сохранён неизменным, соответствующие указания князь Вяземский уже получил. А после, я уверен, что вы с Григорием Александровичем в итоге придёте к правильному решению!

– Благодарствую государь, – кивнул он.

– Ну что ж, коли мы все технические вопросы уладили, пора и к делам перейти, а дела эти являются наиважнейшими, Петр Григорьевич. Потому, как от них зависит создание, можно сказать, «нового человека» – открытого новшествам и не забывающего о корнях, ценящего труд и семью, уважающего себя и закон, знающего свои права и обязанности. Однако, не смотря на столь громкие слова, для начала тебе нужно будет сделать всего лишь две достаточно простых вещи. Первое – организовать к окончанию полевых работ при каждой сельской церкви избу для обучения ребятишек грамоте, где станут трудиться преподавателями сами священники в свободное, так сказать, от основной деятельности время. Ведь других образованных людей на селе всё равно не сыскать. Деньги на избы и учебники, программы обучения и прочие моменты организует министр просвещения граф Бецкой. Указ мной уже подписан, губернаторам соответствующий наказ также дан, заодно и проверю их исполнительность. И второе – начать отваживать мужика от пьянства, к которому его силком принуждали долгие годы, «Устав о винокурении» я в ближайшее время отменю. Только делать всё это надобно не «ломая через колено», а личным примером. Первыми прийти в сельскую школу должны на общих основаниях дети священника, который, в свою, очередь не только на проповеди поведает про то, что пьянство грех, а и сам вкус вина забудет навсегда. Приверженцы старой веры ведь ни вина, ни табака совсем не употребляют, вот и преодолейте раскол, только в правильную сторону, а я погляжу…

***

Нижний Новгород встретил нас на седьмой день пути всё тем же буйством весенних красок, а также неожиданным (по крайней мере для меня) и невообразимым убожеством городских пейзажей. В прошлом мире мне здесь побывать не случилось, однако наверняка подавляющая часть жителей той России знакома (хоть каким-нибудь образом) с тремя главными достопримечательностями этого большого волжского города. Краснокаменным Кремлем на красивейшем берегу Волги, напоминавшем мне младшего брата Кремля Московского и выглядевшим, как и его собрат (по крайней мере на экране телевизора), всегда словно новый пряник, Нижегородской ярмаркой конца девятнадцатого века и, конечно же, автогигантом ГАЗ с его вездесущими грузовичками и маршрутками.

Понятно, что для появления двух последних брендов время ещё не пришло, но вот Кремль и всё остальное… Потеряв свое военное значение ещё в семнадцатом веке (после присоединения Казанского ханства и интеграции в единое пространство Руси последних остатков Золотой Орды), сейчас сердце города снаружи выглядело так, словно с него только в прошлом месяце сняли многолетнюю жестокую осаду, а кривые улочки и обветшалые дома Посада тут же напомнили мне «живописные» виды стамбульских трущоб. Город будто находился в междумирье, не найдя для себя нового места под солнцем, после того, как граница фронтира на востоке страны сместилась к берегам Тихого океана, основной вектор российской политики поменялся на западный, а торговые пути вдруг резко переориентировались на Северную