Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

Специальные постановления были приняты колчаковским правительством для предоставления льгот солдатам и офицерам белой армии, с распространением льгот на их семьи. Предусматривалось земельное устройство всех, кто участвовал в борьбе «за возрождение России», с отпуском леса бесплатно на постройки и предоставлением ссуд на два года на приобретение сельскохозяйственного инвентаря. Устраиваться могут сами семьи, не дожидаясь возвращения солдат с войны.

Надо особо подчеркнуть, что в не меньшей степени, чем Колчак и его клика, были заинтересованы в издании «демократических» законов заправилы империалистических держав Антанты для оправдания интервенции и обмана широких масс народа в собственных странах.

«Английская военная миссия, – говорится в одном из донесений колчаковской контрразведки, – весьма интересуется антибольшевистской пропагандой, считая ее в настоящее время более важной для союзников, чем для нас. Миссия предлагает свои услуги для распространения деятельности информации и пропаганды за границей». Именно таким пропагандистским шагом была телеграмма французского премьер-министра в апреле 1919 г. на имя Колчака. В ней говорилось, что французское правительство «с искренним удовольствием» осведомилось о блестящих успехах, достигнутых на Уральском фронте сибирскими армиями, и «от имени всего французского народа приносит поздравления Франции». Заканчивалась телеграмма заверениями, что Франция будет продолжать оказывать материальную и моральную поддержку».[208][209]

Телеграмма была колчаковцами тут же широко распространена в качестве доказательства помощи от заграницы и, несомненно, сыграла известную роль в деле обмана населения.[210]

Представители союзников в Сибири также не останавливались перед тем, чтобы помогать контрреволюционерам обманывать народ и показать, что вместе с белогвардейцами против большевиков не только правительства, но и народы стран Антанты. Красочным примером могут служить выступления командира 25‐го английского Миддлсекского полка интервентов полковника Уорда, взявшего на себя миссию бороться с Советами не только штыками своих солдат, но и своим красноречием. Наиболее ярко раскрывается истинная физиономия ярого врага Советов в речи, которую он в апреле 1919 г. произнес перед пленными красноармейцами и которая была тут же распространена в громадном количестве экземпляров по всей колчакии.[211]

Мы не беремся сейчас писать о том, произвела ли вообще и притом какое именно впечатление речь Уорда на пленных красноармейцев, вынужденных молча выслушивать разглагольствования своего новоявленного «друга» (английского «рабочего» в мундире полковника английской королевской армии) под дулами винтовок белогвардейцев и солдат «друга»… Но несомненно одно: то была политическая речь, которую произнес видный деятель лейбористской партии, член английского парламента совсем не для того, чтобы переубедить кучку пленных красноармейцев и привлечь их на сторону белых. В такой успех не верил, конечно, и сам Уорд, и не ради него заменил он высокую трибуну английского парламента деревянными подмостками на задворках захваченного врагами России г. Пермь. Пленные красноармейцы нужны были только как статисты, чтобы придать монологу Уорда другое звучание. Расчет состоял в том, что речь принесет пользу не только главарям белогвардейцев Сибири, но и найдет отклик за ее пределами, выгодна всем противникам Советов и поднимет акции самого Уорда. Посылая его во главе полка солдат-интервентов в Сибирь на помощь русским контрреволюционерам, стоящие у власти английские консерваторы не просчитались. Выступления Уорда в Сибири давали им в руки козырь, при помощи которого они могли держать в «решпекте» лейбористскую парламентскую оппозицию ее величества, как еще до сих пор именуется в Англии группа членов парламента, не являющихся членами стоящей у власти в данный момент партии.

Чтобы покончить с вопросом о том, какими мерами империалисты Англии пытались помочь белогвардейцам, следует привести еще такой факт. 16 октября 1919 г. министерство иностранных дел Колчака получило от исполняющего обязанности высокого комиссара Великобритании сэра Р. Ходжсона следующее письмо: «В дополнение к нашему сегодняшнему разговору имею честь препроводить при сем записку с именами четырех представителей уральских заводов, которые отправляются в Англию по надобностям, выясненным в переговорах». Далее в письме выражается пожелание, чтобы все формальности по выезду названных представителей за границу были выполнены срочно. Они должны убыть 18 октября 1919 г., ибо «это является весьма срочным вопросом, и я беру смелость прислать в министерство иностранных дел представителя, чтобы ему сказали, откуда он получит документы». В тот же день министерство распорядилось экстренно без соблюдения формальностей выдать паспорта названным лицам, так как они «отбывают завтра в Англию с генералом Джеком». Невольно возникает вопрос: что это за люди и почему такие высокие инстанции – сам высокий комиссар Великобритании и колчаковский министр иностранных дел проявляли такую спешку и заботу о выезде в Лондон лиц, не занимающих никаких официальных высоких постов и ничем до сих пор ни в Англии, ни в Сибири не прославившихся? Объясняется все очень просто. То был еще один политический трюк, на который решился английский военный министр Уинстон Черчилль. Имелось в виду представить английскому парламенту и вообще всему английскому народу «настоящих русских рабочих, не признающих власть Советов, приехавших из далекой Сибири, чтобы лично просить английский народ и его рабочих помочь русским рабочим свергнуть Советы, которых русские рабочие не хотят…». Разве не показательно, что список с фамилиями «рабочих» дал сам высокий комиссар Англии?[212][213]

Бесспорно, инициатива посылки лжерабочих исходила от Лондона: Черчиллю они нужны были, чтобы укрепить свои антинародные позиции в вопросе о продолжении и усилении интервенции. Торопиться надо было потому, что Красная армия стояла уже на Тоболе, изготовившись к решительному удару на столицу Колчака – Омск, где обман этот готовился. Вот почему сэр Ричард Ходжсон развил такую энергию – сам едет в министерство иностранных дел, сам шлет список «рабочих», сам посылает представителя миссии за документами и даже командирует в Англию своего генерала Джека в качестве сопровождающего.

Усилия белогвардейцев по созданию материальной базы для ведения войны против Советов не исчерпывались, конечно, приведенным беглым перечнем контрреволюционных законов и конкретных мер по их осуществлению. Размахнулось колчаковское правительство широко. Если бы даже не шла война, и то планы его (в большинстве своем) остались бы на бумаге, не говоря уже о таких сумасбродных его затеях, как строительство Северного морского пути, урало-кузнецкого комплекса промышленных предприятий и т. д. Фактически постановления эти служили благовидным предлогом для обогащения посредством ссуд капиталистов своих и иностранных.

Провал финансово-экономической политики и военно-экономических усилий контрреволюционеров объясняется не только отсутствием на захваченной ими территории необходимых материально-технических условий и предпосылок. Крупнейшую роль сыграла непримиримая борьба, которую по призыву и под руководством Коммунистической партии вели против врагов трудящиеся массы самой колчакии. Речь идет не о военных действиях, а о борьбе на фронтах экономическом, социально-политическом, идеологическом и т. д. Борьба эта никогда не прекращалась. Все контрреволюционные правительства (начиная с самарского Комуча и Временного сибирского правительства) испытывали все нарастающий натиск революционных масс и принимали свои меры, имя которым «карательная политика».