Супруга Солнца - Гастон Леру

«Да сгинет зло! Да сгинет зло!» Многие получали ожоги, а некоторые даже очень сильные, но в своем возбуждении они словно не замечали разрушительного действия пламени.

Нативидад заметил печального метиса, тихо стоявшего возле двери; похоже, во время этого праздника он опасался потерять что-то очень ценное: дом, где мог вспыхнуть пожар, погреб, который вполне могли разграбить. Комиссар спросил у него, где можно найти коррехидора.

Метис коротко ответил: «Следуйте за мной». И путешественники пошли за ним. Он повел их по деревянному тротуару, уже начавшему подгорать, к площади перед церковью.

На углах площади росли четыре чахлые пальмы. Вокруг одной из них чернь устроила пляски… а у ее подножия огонь вытягивал свои бледные языки в сторону наступавшего дня. На ветке пальмы что-то висело. Метис указал на этот предмет старшему инспектору.

– Это коррехидор, – произнес он.

Нативидад, Раймон и маркиз в ужасе замерли. Метис наклонился к уху Нативидада и что-то ему шепнул. Содрогнувшись, комиссар бросился бежать.

– Спасайтесь, спасайтесь! – кричал он на бегу своим компаньонам.

– Что случилось? – флегматично спросил Франсуа-Гаспар, вытягивая свои длинные и тонкие, словно портновские ножницы, ноги.

– Они… они… они сейчас съедят его!

– Невозможно! – отозвался Франсуа-Гаспар, доставая из кармана платок и прикрывая им рот, чтобы соратники не увидели его лукавой усмешки.

Но у комиссара не было времени восхищаться его дерзким спокойствием. Нативидад в самом деле спасался, не желая снова становиться свидетелем жуткой сцены, при воспоминании о которой жителей Лимы по-прежнему охватывала дрожь. Он помнил трагическую кончину братьев Гутьеррес, узурпировавших пост президента. Та же самая толпа, что вознесла их на вершину власти, зверски убила братьев на улице и повесила на колокольне собора, а после куски их плоти были съедены чернью, которая развела на площади костры и поджаривала своих президентов![38]

Маркиз и Раймон с трудом поспевали за Нативидадом; замыкая цепочку, Франсуа-Гаспар бурчал себе под нос: «Они меня не испугают своими манекенами!..»

Книга четвертая

Диктатор

В Арекипе был праздничный день. Население города и campina (пригорода) толпилось на широкой центральной площади и в окружающих улицах, чтобы поглазеть на торжественный въезд завоевателя Куско, бравого генерала Гарсии, которого уже прозвали «хорошим диктатором», пообещавшим своим сторонникам через две недели сместить президента Вейнтемилью, обе Палаты и всю парламентскую систему, которая, как он утверждал, разорила Перу.

Жители Арекипы были подготовлены к таким речам. В здешних краях политика всегда стояла на первом месте; здесь начинались все революции. Тем более что непостоянные местные обитатели давно уже заждались «спасителя» на белом коне! А так как в этот день он собирался появиться перед ними в своем самом красивом экипаже, они тоже постарались, надев лучшее платье. Женщины разоделись особенно кокетливо, украсили волосы цветами, а в руках держали огромные букеты, которыми намеревались осыпать героя. Индейцы, распродав на рынке своих кур, смешались с толпой, которая в едином порыве спешила на площадь.

По такому случаю облагородили не только площадь, но и арки, оставшиеся от разрушенных во время последнего землетрясения домов, прикрыв руины яркими коврами, знаменами, орифламмами и гирляндами из цветов. Старые, покрытые трещинами колокольни церквей, высокие окна, массивные дверные проемы, деревянные балконы, галереи, увитые цветами, чернели от кишевшей там публики. Мисти, один из самых высоких вулканов в мире, вздымал над городом свою новую сверкающую шапку из выпавшего ночью снега. Наконец зазвонили колокола и пушечный выстрел разорвал воздух. Затем наступила тишина.

Вскоре послышались звуки труб. В небо полетели тысячи восторженных здравиц. Войска приближались… В отличие от Европы, где армейский impedimenta следует за армией, здесь поступают наоборот, и именно обоз открывал шествие повстанцев в Арекипе. Даже картина беспорядочного бегства с поля боя вряд ли могла бы дать точное представление о том, каким явилось дефиле этого разношерстного табора: индейцы вели на поводу домашних животных, навьюченных разномастным багажом в виде сломанных винтовок, кухонных принадлежностей и провианта. За ними шел целый полк женщин, согнувшихся под тяжелыми мешками, полными оружия, грудными младенцами и провизией.

Здравицами встречали всех, вплоть до лам, везущих на спинах славные трофеи, вплоть до женщин, rabonas, как их там называют. Родом они были из Боливии – именно там Гарсии тайно одолжили этих замечательных помощниц. Институт rabonas – поистине замечательное изобретение; он смог бы вывести из затруднительного положения не одно европейское интендантство. Снаряжение солдата на марше включает не только военную амуницию; его сопровождает женщина, которая следует за ним повсюду, заботится о его продовольствии, готовит ему пищу, несет его багаж и полностью отвечает за его снабжение.

Когда по площади прошли последние rabonas, настала очередь войск, во главе которых, конечно же, выступал Гарсия. На великолепной лошади, в сверкающем мундире, он, казалось, излучал свет, словно ярчайшая звезда в созвездии своего блистательного штаба.

Очень высокий, он был на голову выше своих генералов и полковников, даже когда над ними раскачивались перья их роскошных плюмажей; его пестрый султан беспрепятственно и гордо развевался на ветру. Оглушительно и победоносно звучали трубы, а конные офицеры гарцевали вокруг своего прекрасного, неотразимого вождя, довольного оказанной ему встречей. Подкручивая черный ус, Гарсия улыбался ослепительной белозубой улыбкой. Сапоги его блестели, словно зеркало.

Проезжая под балконами, он устремлял взор на дам, а те кричали ему: «Педро! Педро!», бросали цветы и осыпали его лепестками роз. Дважды он медленно объехал площадь, а затем остановился в центре, между двух пушек; штаб расположился позади генерала. Вперед вышли два индейца со своим стягом, составленным из маленьких квадратиков ткани различных оттенков; индейцы были в шляпах, обшитых разноцветными перьями, и в свободной одежде, чем-то напоминающей стихарь. Каждую минуту они взмахивали своим странным знаменем, знаком союзничества и подчинения всех индейских племен новому правительству.

Тем временем вокруг площади рядами выстроились пять сотен пехотинцев и две сотни кавалеристов. Юные девы, одетые в легкие, колеблемые ветром туники, расшитые лентами цветов Гарсии, приблизились к генералу и протянули ему богато украшенные венки триумфатора.

Они произнесли несколько восторженных слов, которые диктатор выслушал, продолжая подкручивать ус и улыбаться, являя всем свои белые зубы. Пока девушки говорили, он несколько раз одобрительно кивнул, а когда закончили, изящно наклонился, взял у них венки и надел их все на руку, как делают мальчишки-булочники, когда продают баранки. Затем, требуя тишины, он поднял вверх украшенную венками руку.

Все умолкли; казалось, смолкла даже окрестная природа.

Тогда диктатор воскликнул: «Да здравствует свобода!» В ответ раздался гром оваций. Он снова поднял руку с венками. Все замерли и приготовились слушать. Он начал излагать свою программу: «Свобода для всех и