Супруга Солнца - Гастон Леру

первыми лучами солнца, которые вырвались из ущелья словно из гигантской печки и явили глазам преследователей Анды во всей их красе; именно в глубь этого массива и лежал их путь.

Метисы с фермы на все вопросы, не слышали ли они чего ночью, а может, даже и видели кого-то, отвечали отрицательно. Во всяком случае, комиссар решил, что они не лгут, потому что если бы эскорт индейцев, сопровождавший Супругу Солнца, сделал остановку, то к прибытию их маленького отряда на ферме уже не нашлось бы ни корма для лошадей, ни еды для людей. Дядюшка и Нативидад – последний усиленно козырял своим званием старшего инспектора – даже ухитрились обменять двух солдатских лошадей на двух мулов, и все именем supremo gobierno!..

Взобравшись на утес, они тотчас увидели растоптанный чертополох и обрывки крупных желтых лепестков исмены аманкайской, усыпавших землю. Здесь явно проехал довольно большой отряд всадников.

– Итак, сомнений нет, мы идем по верному следу, уважаемый мэтр! – провозгласил Нативидад на чистейшем французском, желая доказать своему ученому собеседнику, что в Перу комиссар полиции знает не только кечуа и аймара, но и отлично изъясняется на «языке прекрасной Франции»!

– Да-да! – согласился Франсуа-Гаспар. – Вперед, веди меня, мой провожатый!

И он снова странно улыбнулся, а потом еще и громко хмыкнул, так что старший инспектор забеспокоился об умственном здоровье своего знаменитого спутника.

Но вскоре новая забота полностью поглотила мысли достойного Нативидада. Они до сих пор не только не догнали, но даже не увидели ни одного из путешественников, тех, кто первыми поскакали в погоню за индейцами! Но самое странное, сей факт, похоже, нисколько не беспокоил Франсуа-Гаспара, продолжавшего на каждом шагу восхищаться красотами природы!.. Постепенно растительность становилась беднее, они поднимались все выше и выше, остроконечных вершин гор на фоне ясного неба становилось все больше, а дорога все опаснее, а вскоре и вовсе пришлось передвигаться зигзагом. Утомленные подъемом, лошади и мулы то и дело останавливались, и из-под копыт у них выскакивали мелкие зверьки, потревоженные непрошеными гостями. Вдалеке путешественники заметили несколько горных коз: всеми четырьмя копытцами они словно впивались в острые скалы и замирали. Казалось, стройные животные парят между небом и горами… Холод давал о себе знать. В довершение всех неприятных моментов воинский эскорт начал усиленно выражать свое недовольство. Старший инспектор вынужден был напомнить этим воинам кечуа, что они идут по приказу supremo gobierno, но в ответ услышал, что им, в сущности, наплевать на верховное правительство. И, подтверждая свои слова, солдаты смачно сплюнули на землю.

– А вы уверены в этих людях? – поинтересовался славный академик.

– Совершенно уверен, как в самом себе, – ответил всегда уверенный во всем Нативидад.

– Но, собственно, к какой народности они принадлежат?

– Черт побери, да разумеется, кечуа! Откуда, скажите на милость, мы будем брать солдат, если не брать в армию индейцев?

– Во всяком случае, у тех, кто нас сопровождает, явно нет призвания к солдатской службе, – заметил Франсуа-Гаспар.

– Вы заблуждаетесь, сеньор, глубоко заблуждаетесь! Они просто счастливы стать солдатами; кем бы они были, если бы не пошли в солдаты?

– А что, они сами попросились взять их в армию? – продолжал академик, который, к великому удивлению Нативидада, вынул из кармана книжечку для записей.

– Ну, разумеется, нет, досточтимый сеньор!.. Вот как это делается у нас. Все очень просто… Отряд вербовщиков ездит по деревням и силой забирает индейцев, не успевших вовремя спрятаться. Но, разумеется, всех рекрутов записывают как добровольцев!..

– О, как это изобретательно! А вы не боитесь, что, когда вы вооружите ваших так называемых волонтеров, они направят оружие против вас?

– Что вы, сеньор! Конечно, поначалу им бывает сложно, но потом они свыкаются с дисциплиной и уже больше не хотят возвращаться к себе в семьи. Кстати, именно из индейцев получаются самые безжалостные рекрутеры. Они отличные солдаты. Сейчас у них просто дурное настроение из-за того, что приходится тащиться в горы; они не хотели сюда ехать, но они готовы головы сложить за Вейнтемилью!

– Превосходно! Тем лучше! – философски заключил Озу.

А потом добавил, окончательно повергнув комиссара в изумление:

– А знаете, они вполне могут уйти, мы и сами, без них, найдем индейцев!

Нативидад чуть не подскочил в седле: «Да что же это за человек такой?» – спрашивал он себя. Впрочем, внимание его вскоре переключилось на дорогу.

– Ну-ка, что это там такое? Ага! Здесь явно делали привал!

В самом деле, на небольшом скальном возвышении тропинка неожиданно расширялась, образуя почти ровный круг, где виднелись следы пребывания довольно многочисленного отряда. В одном углу, вне всяких сомнений, разводили огонь, в другом перекусывали. Всюду валялись пустые консервные банки и прочие остатки весьма обильной трапезы. Наверняка это была первая серьезная остановка, сделанная эскортом Супруги Солнца. И Нативидад пришпорил мула, предложив остальным всадникам сделать то же самое.

– Удивительнее всего, что мы до сих пор не встретили ни маркиза, ни малыша Кристобаля, ни вашего племянника!

– Не волнуйтесь, господин старший инспектор, не стоит беспокоиться, – флегматично ответил дядюшка, – мы непременно их встретим, и все будет прекрасно… рано или поздно!

– Вы уверены?

– Я же говорю… Ай… мой мул не хочет идти дальше! Да сдвинься же ты с места, гадкое животное!

Решительно, Франсуа-Гаспар становился все храбрее! После первого путешествия в Кордильеры, после поездки в Кахамарку он очень сильно изменился. Там он выглядел смешным. Здесь он преисполнился героического спокойствия, возглавлял караван и шуточками отвечал на беспокойные замечания своих спутников. Однако мул по-прежнему стоял на месте, не желая двигаться дальше, хотя caballero стучал каблуками по его бокам. Привстав в седле, комиссар наклонился.

– Труп ламы!

Они остановились подле туши животного, перегородившей дорогу. Нативидад спешился, ощупал зверя, приподнял ему голову, проверил ноздри и нашел ранку, откуда вытекла кровь и разлилась среди усыпавших тропу камешков. Старший инспектор столкнул мертвую ламу в пропасть и снова вскочил на мула.

– Сомнений нет, это та самая лама, на которой ехал малыш Кристобаль. Мальчик наверняка загнал ее. Чтобы заставить ее бежать быстрее, он колол ее своим кинжальчиком, отчего на плече у нее образовалась довольно широкая рана. Ведь лама достаточно медлительное и ленивое животное.

– Бедное животное! – вздохнул Франсуа-Гаспар, записывая что-то в свою книжечку.

– Бедный малыш! – вздохнул Нативидад. – Что с ним стало?

– Успокойтесь, господин инспектор. Он был не один. Раймон его не покинет… а если предположить, что мой племянник ускакал далеко вперед, то маркиз уж непременно его забрал.

– Да, вероятно, – согласился Нативидад, кивая головой.

– А у вас ездят на ламах?

– Нет! Что вы! Конечно, если не считать детей – они иногда катаются на ламах, если животное не против.