Янакуна - Хесус Лара

мой. К великому таин­ству брака невеста готовится очень долго. Она должна вверить себя в руки господни. Через несколько дней я сам позову тебя, сын мой.

- Ладно, татай, — покорно пробормотал расстроен­ный Максу и ушел.

На третью ночь после этого разговора, прибежав к Анакиле, Вайра увидела, что она еще не ложилась. Она вернулась от священника гораздо позже обычного. Анакила горько плакала, закрыв лицо руками. Вайра крепко обняла ее, и девушка, давясь рыданиями, расска­зала, что с ней случилось. В тот вечер тата священник особенно долго внушал ей, что главный долг христиан­ки — покорность и послушание. Он рассказывал, как бог покарал грешников, не выполнивших повелений священ­ника — верного слуги господа на земле. Только священ­ник выражает волю всемогущего, только ему должны повиноваться люди. Священник взял в руки распятие и, поднеся его к губам Анакилы, приказал ей приложиться к святым ранам господним. Она набожно поцеловала следы гвоздей на ладонях и ногах и след копья на боку.

- Слушай же меня, Анакила, — грозно проговорил священник. — Слушай и не забывай! Целуя раны хри­стовы, ты поклялась никогда никому из смертных, и даже жениху своему, не открывать того, что я тебе повелю.

Пригрозив ей адскими муками и лишением прича­стия, в случае если она нарушит клятву, данную самому богу, он подошел к девушке и положил руку ей на плечо.

- Ты знаешь, Анакила, что я не простой смертный, я посланник бога. Что бы я ни делал, я творю его святую волю. Все, что произойдет здесь, произойдет по его воле, как происходит все в этом мире... Он хочет, чтобы ты была моей.

Священник крепко обнял ее. Анакила плакала, про­сила ее отпустить. Он ослабил объятия, и она упала пе­ред ним на колени:

- Вы сами говорили в церкви, что нет прощения женщине, соблазнившей священника!.. — молила она.

- Ты меня не соблазняла, я сам избрал тебя...— усмехаясь, отвечал он, поднимая ее с пола и обвивая ру­ками талию девушки.

- Почему же люди ненавидят женщин, близких со священниками? — воскликнула она, отчаянно сопротив­ляясь,

-Козни дьявола... — пробормотал он, — дьявол вос­станавливает людей против этих бедных созданий...

Он сжал ее с такой силой, что она не могла поше­вельнуться. Она пыталась бороться, но священник, силь­ней, как бык, не выпускал ее из своих железных объ­ятий. Девушка закричала, он зажал ей рот горячими гу­бами, подхватил и понес, и Анакила почувствовала себя беспомощной птичкой в когтях жадного хищника...

- Я обо всем расскажу Максу... — заливаясь сле­зами, сказала Анакила.

- И плохо сделаешь, — прошептала Вайра, сама не понимая, как у нее это вырвалось. — Все равно уже ни­чего не исправишь...

Анакила промолчала.

На следующий вечер она не пошла к священнику, и о ней никто не вспомнил. А утром Анакила была еще в постели, когда Вайра прибежала сказать, что священник послал за ее родителями.

— Наконец-то я избавлюсь от этого... — но она не договорила; что бы там ни было, а священник остается священником и нужно его уважать.

Родители Анакилы прибыли под вечер, умиротворен­ные и покорные, с низко опущенными головами. Священ­нику не пришлось долго их уговаривать. Они сразу же заявили о своем согласии, ведь священник выражал волю бога. Тогда падресито позвал жениха и его поса­женных отца и мать, которые тоже уже пришли. Все поздравили друг друга и пожелали счастья молодым. Когда затихли приветствия и кончились объятия, роди­тели Анакилы пали на колени перед священником и, целуя его ноги, горячо благодарили за то, что он взял на себя труд наставить их дочь перед таинством брака. Прежде чем разойтись, договорились о дне свадьбы. Анакила, конечно, осталась в доме священника. По обы­чаю невеста находилась под его надзором и получала его духовную помощь до самого бракосочетания. Из дома священника к алтарю для свершения таинства — вот благочестивый путь индейских невест...

Донья Элота сказала, что как раз к назначенному дню у нее подоспеет отменная чича. И, хотя она запро­сила немало и чича еще не совсем отстоялась, посажен­ные отец и мать закупили ее. За два дня до свадьбы жених и родственники с обеих сторон начали готовить место для праздника. Огромный брезент, принадлежав­ший дону Энкарно, был натянут, наподобие навеса. Под ним длинными деревянными скамейками отгородили площадку для танцев. Счастливый Максу с нетерпением ждал дня свадьбы, уж очень ему хотелось потанцевать с невестой и с друзьями.

Глава, рассказывающая о том, как начались подлинные мучения Вайры

В день свадьбы чичерия с самого раннего утра была полна народу. Женщины нарядились в новые юбки и на­кидки, висевшие до этого в укромных уголках хижин, мужчины надели праздничные брюки и пончо. Яркие краски одежд горели и переливались под туго натяну­тым брезентом, напоминая разбитую на множество осколков радугу. Женщины щеголяли в полусапожках из баданы65 [65], и мужчины, тяжело ступавшие в своих мас­сивных охотас66 [66] из бычьей кожи, выглядели рядом с ними довольно неуклюже. Зато мужчины были на ред­кость вежливы и говорили одни любезности, их медные лица под широкополыми шляпами из белой валяной шерсти озарялись радостными улыбками.

Невеста была одета в белоснежный хубон67 [67] и юбку цвета ясного неба, из-под которой виднелись пышные кружева нижних юбок. Ее удивительные волосы, распу­щенные по плечам, походили на роскошную мантилью, а у виска виднелся букетик флёрдоранжа.

Вайра, пользуясь предсвадебной суматохой, держа­лась подальше от доньи Элоты, горя нетерпением пови­дать свою мать, которая была в числе приглашенных. Но пока она не появлялась. Только сейчас Вайра за­метила, какая Анакила красавица. Какая у нее строй­ная талия! Какое очаровательное лицо! «Недаром тата священник...» — подумала она, но тут раздался нетер­пеливый голос хозяйки, она звала Вайру, чтобы отдать последние распоряжения.

Вот заиграла музыка, и жених с невестой, а за ними все собравшиеся двинулись к церкви, заполнив улицы селения пестрой, шумной толпой. Вайре хотелось пойти вместе со всеми, но она боялась доньи Элоты, следившей, как тюремный надзиратель, за каждым ее шагом.

Когда свадебная процессия скрылась за углом, Вайра почувствовала себя очень одинокой и несчаст­ной... Она пошла в корраль, села на камень и запла­кала. Как судьба несправедлива к ней... Одна, совсем одна, вдали от матери, от родных, жалкая рабыня, куп­ленная за деньги... Вайра долго просидела в коррале, она не вышла оттуда и тогда, когда гости возвратились из церкви. Музыка и веселый шум, как буря, ворвались во двор... А для нее никогда не заиграет оркестр,