Тайный Левиафан. Советский коммунизм: секретность и государственная мощность - Марк Харрисон

хозяйственный департамент насчитывал 239 информаторов (малая доля от примерно 9 тысяч информаторов КГБ различных категорий, насчитывавшихся в то время в Литве). Типичным информатором был инженер с высшим образованием в возрасте от 25 до 50 лет и с опытом сотрудничества с КГБ от 5 до 15 лет. Особый интерес представляет тот факт, что КГБ обладал компроматом только на 13 информаторов из 239. Более того, согласно записям, из этих 13 человек лишь пятерых пришлось шантажировать, чтобы склонить к сотрудничеству; остальные, хотя и были уязвимы, согласились работать на КГБ без давления[259].

У сотрудников хозяйственного отдела было много обязанностей. Они отвечали за работу на железнодорожном и воздушном транспорте, на важных промышленных объектах, в научно-исследовательских институтах и организациях гражданской обороны. На объектах, за которые они отвечали, они должны были организовывать наблюдение, особенно тщательно проверяя сотрудников, допущенных к государственной тайне, вербовать дополнительных информаторов и составлять планы безопасности таких мероприятий, как визиты и выставки[260]. В их обязанности входило повышение бдительности работников в отношении нарушений безопасности и подозрительного поведения с помощью таких средств, как чтение на рабочих местах бесконечных лекций о «борьбе с идеологическими диверсиями противника»[261].

Каково это было – работать на охраняемом объекте под наблюдением КГБ? Как описывает историк Кристина Буринскайте, территория закрытого объекта была отгорожена от обычных прохожих и доступ туда был ограничен. За разговорами сотрудников на рабочем месте следили, а их контакты с посетителями были ограничены. Иностранные посетители не допускались на объект, или, если допускались, им показывали оборудование и продукцию, призванные ввести в заблуждение, а секретная деятельность на время их визита приостанавливалась[262].

Короче говоря, офицеры, в чьи обязанности входило расследование и подтверждение лояльности лиц, допущенных к секретной работе, были высококлассными, но немногочисленными. Кроме того, у них был широкий круг самых различных обязанностей и конфликтующих приоритетов. Таким образом, предложение выдаваемых допусков было ограничено имеющимися скудными ресурсами.

Спрос на допуски

Только за один 1973 год довольно небольшой хозяйственный отдел КГБ выдал в общей сложности 4584 допуска – почти 90 в неделю, но этого было недостаточно, чтобы удовлетворить спрос. В любом случае не все заявления на получение допуска были успешными. В том же году 321 кандидат (или 7 % от общего числа) не прошел проверку[263]. Когда КГБ отстранял сотрудника от секретной работы, это, как правило, создавало трудности для руководителей, отобравших этого кандидата; они уже были в нем заинтересованы и теперь не горели желанием исполнять решение КГБ.

Насколько велика была сфера тайного трудоустройства? В 60-е годы в Литовской ССР более 100 контор и заводов находились под прямым наблюдением КГБ. Некоторые из них были промышленными предприятиями, часто специализировавшимися на научных исследованиях и оборонном производстве – в Литве не было оружейных заводов, но значительное внимание уделялось таким оборонным направлениям, как радиолокация, радиоэлектроника и проектирование кораблей. Другие сферы деятельности, требовавшие регулирования КГБ, были связаны с топографией Литвы (картография и аэрофотосъемка) и внешними границами (охрана границ, порты и аэропорты). Рыбное хозяйство находилось под контролем КГБ, потому что траулеры могли использоваться для шпионажа за иностранными судами, а их экипажи могли найти возможность остаться за границей. Коммунальные сети, поставляющие электроэнергию, газ и воду, а также железные и шоссейные дороги, почта, кабельная и беспроводная связь также находились под наблюдением, как и вильнюсские отделения планово-статистических органов и Центрального банка Советского Союза[264].

За период, которому соответствуют наши данные (1961–1971 годы), количество объектов, контролируемых КГБ, увеличилось незначительно, однако численность их сотрудников удвоилась: с 98 тысяч человек в начале 60-х годов до 200 тысяч человек в начале 70-х годов. Это происходило значительно быстрее, чем рост совокупной занятости на государственных предприятиях и в государственных учреждениях Литвы, поэтому доля секретной сферы также выросла с 14 до 17 % от общего числа занятых в государственном секторе[265].

Не всем, кто работал на секретных объектах, требовался доступ к секретной связи. Несколько мест работы – шесть в 1961 году, десять к 1971 году – была отнесена к категории «особо важных» (высший класс секретности). На этих предприятиях около трети сотрудников были допущены к работе с документами, имеющими гриф «Секретно» и выше, и их число увеличилось втрое за 1960-е годы[266]. Рост был бы еще больше, если бы не чистка 1963 года (о которой речь пойдет ниже), внезапно резко сократившая число сотрудников, имеющих допуск.

В то же время секретная работа не ограничивалась теми частями экономики, что находились под непосредственным контролем КГБ. Доступ к секретной государственной переписке был нужен всем руководителям, а не только тем, кто представлял ключевые заводы и учреждения. Определить границы секретной сферы в этом широком смысле более трудно. Общее количество допусков в Советской Литве известно только по отдельным годам и отраслям. Например, в 1979 году 14 тысяч человек имели допуск к работе по высшему разряду секретности – «особой важности»[267]. Это составляло около 1 % работников государственного сектора[268]. Представляется несомненным, что гораздо большее число людей было допущено к работе с более низкими разрядами секретности. Например, в 1973 году КГБ выдал более чем в десять раз больше допусков к «совершенно секретной» и «секретной» работе, чем к работе «особой важности»[269]. Хотя эта оценка основана на данных одного года и возможная погрешность велика, вполне можно предположить, что на работе того или иного уровня секретности могла быть задействована одна десятая всех государственных служащих, если не более.

Каковы будут масштабы секретной сферы и как она будет расти, определялось частично сверху, благодаря государственной политике, частично снизу – тем, как руководители реагировали на стимулы, создававшиеся экономической системой. Государственная политика и приоритеты имели первостепенное значение: они позволяли вооруженным силам и оборонной промышленности завладевать все большей долей национальных ресурсов (о чем говорится в главе 7). В Литве они привели к тому, что промышленное развитие сосредоточилось на радиоэлектронике – самой быстрорастущей отрасли советской оборонной промышленности[270].

Сама экономическая система формировала стимулы на рынке для лояльных и ответственных работников двумя способами. Во-первых, постоянная нехватка рабочей силы позволяла работникам всех типов легко переходить с места на место при первом же поводе для недовольства. Высокая текучесть кадров среди сотрудников, имеющих допуск, приводила к непрерывному потоку новых заявок на допуск. Сотрудники, получившие допуск и имевшие опыт работы с секретной связью, иногда покидали секретную сферу. Им было трудно найти замену, и все страдали от неопытности новичков.

Во-вторых, руководители, находившиеся на краю одеяла секретности, но не