Как они её делили - Диана Рымарь

Воздух становится тяжелым, словно перед грозой. Милана мгновенно выпрямляется, как струна, руки судорожно складывает на коленях.

Одним движением пальцев отец выпроваживает служащую из комнаты.

Наверное, мне надо начинать перед ним трепетать… Но я даже не удосуживаюсь встать, подать отцу руку, как-то поприветствовать. Вот такое я бесстрашное хамло.

Отец обходит стол медленно, демонстративно, словно хищник, который изучает свою добычу.

Когда он усаживается за стол напротив меня, даже стул под ним жалобно скрипит.

— Что, деньги понадобились, сын? — спрашивает отец свысока. — Так попросил бы, в чем проблема? Не такие уж ужасные у тебя родители. Не такие кошмарные родственники, чтобы руку помощи не предложили…

Ага, конечно…

Попрошу я, и что потом?

Позволю родителям и дальше управлять нашими с Настей жизнями? Чтобы вовсю понукали тем, что мы живем за их счет? Только через мой труп.

Или он именно этого хочет? Чтобы я попросил, унизился…

Копирую надменный взгляд отца, отвечаю ему в тон:

— Мне не нужны твои деньги, отец. И подарков тоже не надо. Ничего не приму…

Он смотрит на меня с прищуром. Вижу, как ходят желваки на скулах.

— И что? — хищно спрашивает он. — Сюда-то зачем пришел? Раз такой гордый.

— На работу устраиваться, — объясняю все с той же надменной миной.

— На работу? — хмыкает он. — В фирму родного отца? Умно… Нет чтобы, как человеку, как сыну, вернуться домой, поговорить с отцом и…

— Повторяю, — угрюмо на него смотрю, — мне никаких подачек не надо, и прогибаться я не собираюсь. Но работа нужна, у меня беременная жена, у меня близнецы в перспективе, мне позарез надо…

— А что ж сюда пришел на работу устраиваться? — нашел он новый повод придраться.

Горло перехватывает. Слова с трудом проталкиваются сквозь сжавшиеся связки:

— Альтернативы отсутствовали.

Отца явно веселит мой ответ. Он спрашивает снисходительным голосом:

— Что, все варианты в голове перебрал? Никакого лучше не нашел? Гордость в задницу засунул и к отцу пришел, так? Потому что больше некуда было?

В эту минуту мне кажется, он надо мной издевается. Упивается своей властью, наслаждается моей слабостью.

И кажется, никакой работы он мне не даст, вон пошлет. Матери-то тут нет, некому его сдержать. А то, что я ему поперек горла, уж понял давно. Ему надо, чтобы все слушались его, кивали в такт его словам и на полусогнутых перед ним ходили. А я не такой.

Что ж, пусть насладится, раз ему так надо.

Будь что будет…

— Все верно, пап, — киваю. — Пришел к тебе работу просить, потому что нет у меня других перспектив. Жену кормить надо, самому есть, как-то в жизни устраиваться.

Тишина.

Настенные часы тикают так громко, что каждый звук отдается в висках. Отец откидывается на спинку кресла, изучает меня взглядом.

Секунды тянутся, как часы.

Даже дыхание стараюсь сдерживать, чтобы не нарушить эту напряженную паузу. Чувствую, как в горле пересохло, ладони вспотели.

— Ну хоть что-то ты сделал правильно. — Лицо отца вдруг делается довольным. — Возьму тебя на работу. Устроят тебя в штат, только документы принеси. Полдня в университете, потом тут. Но учти, никаких поблажек тебя не ждет, я скажу Милане, чтобы не смотрела на наше родство. Будут тебя гонять и в хвост и в гриву. И занятия чтоб не пропускал, ясно? Продержишься год, возьму тебя в отдел продаж. Устраивает тебя такой вариант, мой гордый сын?

— Устраивает, — буркаю недовольно.

Хотя на лицо улыбка просится.

А отец и вовсе свою сдержать не может.

Вся его показная суровость и надменность на мгновение сползают с лица, словно театральная маска. В глазах появляется теплота, уголки рта дрогнули в попытке скрыть довольную улыбку. Плечи расслабляются, руки разжимаются. Но длится это всего несколько секунд — Мигран Аветович быстро ловит себя, лицо снова каменеет.

— А теперь марш на занятия, после обеда приходи на работу устраиваться.

Он выгоняет меня из офиса тем же жестом, что и служащую до того.

Ну что, меня можно поздравлять. Я теперь рабочий парень, и что-то подсказывает, с премией не обидят.

Глава 47. Настя и Арам

Настя

С тех пор, как я вышла из больницы, прошло всего несколько дней, а кажется, годы.

Многое в нашей с Артуром жизни поменялось.

Меня обследовали вдоль и поперек — УЗИ, всевозможные анализы, какие-то специальные тесты на гормоны. Врач — пожилая женщина с усталыми глазами — объяснила, что с двойней риски возрастают в разы. Преждевременные роды, токсикоз, повышенное давление — список был длинным и пугающим. Говорила она монотонно, словно зачитывала инструкцию, но каждое слово врезалось в память. Артур сидел рядом, сжимал мою руку так крепко, что пальцы немели, и записывал все в приложение блокнота на телефоне.

Потом дома он превратился в настоящего диктатора. Никаких тяжестей больше полукилограмма, спать строго восемь часов в сутки, и не меньше, витамины по расписанию, прогулки только в его сопровождении. Даже мытье полов запретил — говорит, наклоняться вредно. Не знаю, где нашел денег, но в тот же день у нас появился робот-пылесос.

Иногда я ловлю себя на мысли, что он больше переживает за беременность, чем я сама.

Кстати, Артур теперь при деле.

Каждый день после университета он буквально бежит на работу. Возвращается поздним вечером с горящими глазами, рассказывает о новых проектах, задачах, планах. Видно, что ему нравится чувствовать себя нужным, полезным. Плечи расправились, в голосе появилась решительность. Даже походка изменилась — стал шагать увереннее, шире.

Правда, его теперь нет со мной почти никогда, а вечером приходит уставший. Но по его словам — это только вначале, потом будет проще. Я верю в него так сильно, как в себя не верила никогда.

Радостно, что он теперь вроде как ладит с отцом. Худой мир всегда лучше доброй ссоры. Хотя я бы предпочла, чтобы мы все по-нормальному помирились, в гости друг к другу сходили, что ли.

Вот только это вряд ли возможно, особенно учитывая, что Арам до сих пор смотрит на брата, как на врага народа.

Уже не раз и не два я натыкалась на его тяжелый взгляд в коридорах университета.

Теперь он сидит на противоположной стороне аудитории, но я чувствую его взгляд затылком — жгучий, полный обиды. А когда он смотрит в сторону Артура, у меня мурашки по коже бегут. Прошло уже много недель с тех пор, как мы поженились, а Арам все не успокоится. Кулаки сжимает, когда видит нас вместе, желваки на лице ходуном ходят.