Как они её делили - Диана Рымарь

— Так, стоп. — Я поднимаю руку, как гаишник. — С твоей работой мы закончили. Ты теперь ходишь исключительно в универ и то, только когда хорошо себя чувствуешь. В остальные дни сидишь дома и отдыхаешь. Обо всем остальном позабочусь я. Я же у тебя есть, Настена, значит все будет тип-топ.

Говорю это и уже предчувствую, насколько скоро и качественно мне нужно будет порваться на британский флаг, чтобы мало-мальски обеспечить свою семью.

Это ж мне все теперь нужно в двойном экземпляре!

Кроваток две, люлек две, игрушек двойной набор, памперсов вагон, детского питания тонны. Но до этого всего еще надо дожить! Надо Насте обеспечить покой, нужный уход, витамины, питание. Квартиру надо новую, мы в этой тупо не поместимся всей оравой…

Что ж поделаешь, если моя семья увеличивается в геометрической прогрессии. Сначала были мы с ней, теперь будут еще два ребенка.

Но главное — как я все это ей обеспечу, будучи безработным? А даже найди я любую работу, какую обычно предлагают студентам, разве моей зарплаты на все это хватит?

Если бы родители так по-скотски себя не вели, я бы, конечно, принял их помощь, а так…

— Как там Мигран Аветович, больше не ругался? — Настя будто чувствует, что я думаю про родителей.

Я морщусь:

— Нет… Насть, а что конкретно он тебе говорил, когда приходил к нам?

— Что если ты вернешься домой, то он решит все проблемы… — Настя отводит взгляд, смотрит в окно. — А проблема, я так поняла, заключается во мне.

— Ну батя… — Скрежещу зубами от злости.

Я это ему припомню. Так припомню, что никогда не забудет.

Правильно я их послал.

Интересно, что бы он сделал, назови кто из наших родственников маму проблемой? Прибил бы, наверное.

— Артур, а где ты денег взял на платную палату? — вдруг интересуется Настя, поворачивая голову так, что волосы рассыпаются по подушке.

Хмурюсь, нехотя отвечаю:

— Отец все оплатил, это он тебя в эту клинику устроил.

Мы оба замолкаем, смотрим друг на друга. В палате так тихо, что слышно, как за стеной кто-то кашляет.

— Странный он, — вздыхает Настя. — То на аборт отправляет, то платную палату обеспечивает, чтобы детей сохранила…

— Настена, — спрашиваю ее ласково, наклоняясь поближе, — а могло быть так, что ты просто отца неправильно поняла? Он временами витиевато выражается…

— Не знаю, — качает головой она.

— В общем, ты ни о чем не волнуйся, я все решу, — обещаю ей.

Потом спускаюсь со стула, становлюсь возле ее кровати на колени. Наклоняюсь к ней, наши лбы соприкасаются. Легко обнимаю ее, стараясь не потревожить капельницу.

— Во мне бьются два маленьких сердечка, — шепчет Настя очень тихо. — Я слышала на УЗИ, так трогательно было. Раз-раз-раз…

Как наши с ней. В унисон.

Глава 46. Работа для Артура

Артур

Пока Насти нет дома, я спать не могу.

Лежу на нашей кровати, уткнувшись носом в ее подушку, — пахнет ее цветочным шампунем, отвлекает от спокойного сна.

Я слишком привык спать тут с ней и отвыкать не хочу.

Кручусь с боку на бок, простыни скомкались в узел, одеяло сползло на пол. За окном еще темно, но уже слышно, как где-то вдалеке гудят первые автобусы. Часы на тумбочке показывают четыре утра.

Закрываю глаза — и сразу же всплывает Настино бледное лицо на больничной подушке. Как она сжимала мою руку, когда говорила про двойню. Я за всю эту бесконечную ночь не сомкнул глаз даже на полчаса — каждый раз, когда начинаю проваливаться в сон, вскакиваю с колотящимся сердцем. А вдруг ей стало хуже? Вдруг что-то с детьми?

Хватаю телефон, проверяю, не было ли звонков, а то вдруг что. Я задобрил дежурную медсестру коробкой конфет, чтобы, если что, звонила мне напрямую. Но она не звонит, слава богу.

Значит, все хорошо, да?

А заснуть все равно не могу.

В голове крутится одно и то же: работа, деньги, как прокормить семью из четырех человек. Встаю, включаю планшет и укладываюсь с ним обратно в кровать. Снова принимаюсь шерстить сайты по трудоустройству, будто вчерашних поисков было мало, все под лупой успел изучить.

Только и делаю, что проверяю по десятому кругу одни и те же страницы.

Кажется, я отжахал весь интернет в поисках подходящей работы. И вкривь, и вкось, и с подвыподвертом.

«Требуется продавец-консультант, опыт от двух лет обязателен».

«Менеджер по продажам, высшее образование, опыт от трех лет».

Или вот еще: «Курьер, зарплата тринадцать тысяч».

На тринадцать тысяч в месяц я даже себя прокормить не смогу, не то что беременную жену и будущих детей.

Начинаю считать в уме: памперсы в день на одного ребенка по пять штук плюс-минус. Детей двое, так что мне надо будет триста памперсов в месяц. Детское питание, витамины для Насти, еда, другая квартира…

Голова идет кругом от цифр.

Даже если найду работу за полтинник в месяц, — а это уже нереально для восемнадцатилетнего студента без опыта, — все равно не покрою всех расходов.

Работодатели либо опыта требуют двухлетнего, либо зарплату предлагают такую, что не то что близнецов с женой не прокормишь, но и сам зубы на полку сложишь.

Везде одно и то же: «Молодой специалист, но с опытом работы». Какой, к черту, опыт может быть у восемнадцатилетнего студента? Я в университете учусь, а не работаю с четырнадцати лет!

За окном начинает светать, воробьи чирикают в открытую форточку. В соседней квартире кто-то включил телевизор, слышно будто через картонную стенку, жесть. И как тут жить с двумя младенцами?

К утру успеваю отчаяться.

Даже подумываю над тем, чтобы податься к бабушке и заняться старым добрым попрошайничеством. Но, во-первых, не хочется ее во все это втягивать — ведь после смерти дедушки она вся в переживаниях, похудела, постарела. Во-вторых, быть бабушкиным внуком — это еще хуже, чем маменькиным сынком.

Как меня Настя будет уважать, если я стану клянчить у родственников деньги на еду и прочее? Представляю, как объясняю ей: «Знаешь, дорогая, я попросил у бабули денежку на твои витамины…» Нет, это не то. Совсем не то.

Хочу, как отец — чтобы все сам, на своих плечах. Чтоб у Насти такое выражение было во взгляде, когда на меня смотрела, — восхищение неприкрытое. Как у мамы, когда она на отца смотрит. Этот особенный блеск в глазах, когда женщина понимает: вот он, мой мужчина, мой защитник.

Я готов за это ее восхищение пахать круглыми сутками, оно мне жизненно важно. Без него я не мужик,