Как они её делили - Диана Рымарь
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Страха не за себя, нет…
На жену даже не смотрю, она сверлит меня злым взглядом с пассажирского сиденья, кожей чувствую. Молчание в салоне такое густое, что можно резать ножом. Только гул двигателя и шорох шин по асфальту нарушают эту тишину.
Случилось же такое, а? И ведь ничего ж не предвещало.
Вспоминаю наш разговор с Настей — она стояла в дверях, такая юная, хрупкая, с этими невероятными глазами. Говорила тихо, вежливо кивала. Где же я умудрился так напортачить? Что такого сказал, что довел девочку до больничной койки?
Какая-то худосочная невестка нам попалась, чуть что — и в больницу. Не дай бог, что с ней случится или с ребеночком. В душе все сжимается от одной только мысли об этом. Если она потеряет малыша…
Быть отцом — это великий дар. Самый большой подарок, который может сделать жизнь мужчине.
Каждый раз, когда бог целовал меня и жену в лоб, награждая нас новым ребенком, я чувствовал счастье. Оно ни с чем не сравнимо, оно вечно, оно — часть меня.
Помню, как держал новорожденных близнецов, как они сжимали мои пальцы своими крошечными ладошками. Помню запах макушек, теплоту маленьких тел. А до них — Каролина, свет очей моих. А последняя Анаит — наше солнышко, наша радость…
Не переживу, если лишу собственного сына этого дара.
Не тогда, когда нам подкинули девчонку, об особом положении которой мы и знать не знали. Но тогда, когда сын уже женился на ней, уже открыл свое сердце для нее, для малыша, которого она носит. Этот ребенок уже стал частью семьи, пусть еще не рожден.
Потерять его будет горем.
Непоправимым, разрушительным горем.
Да и Настю жалко… Неимоверно, до крайности…
Вспоминаю ее взгляд во время нашего разговора — такой доверчивый, открытый. В нем была детская беззащитность, от которой что-то дрогнуло в груди. Она слушала меня внимательно, кивала, даже улыбнулась пару раз. И как же так вышло, что невестка подумала, будто я плохого ей хотел? Я ведь только хорошее говорил! Может, слова неправильные подобрал? Или тон был не тот?
Телефон разрывается звонком. Смотрю на экран — диспетчер скорой.
— Слушаю, — хрипло выдавливаю из себя.
— Мигран Аветович? Вы звонили насчет пациентки Анастасии Григорян?
— Да, да! Куда ее везут?
— В СИБ*, на Сибской…
Естественно, узнав, куда везут невестку, я встреваю в дело:
— Какой СИБ? Не надо вести ее ни в какой СИБ! Я сейчас продиктую адрес, куда ее надо везти… Как это вы не такси? Да какая мне разница, что вы не такси? Я сейчас главврачу позвоню, контакт имеется…
Уж я наслушался историй про тот СИБ! Одна так совсем ужасная… Как младенцу там ставили капельницы и так наставились, что пошло загноение и пришлось ампутировать руку. Ладно бы только это, но долбанутая мамаша после этого дите домой не забрала. Так из-за преступного недогляда лишилось дите и руки, и мамки. Может, брешут, конечно, — всякое про больницу сказать можно, и ведь не проверишь. Но я и других историй наслушался, неприятных.
В общем, моя невестка там лежать не будет!
Уж конечно, добиваюсь нужного. Пусть через ругать и угрозы, но Настю все же везут туда, куда я сказал.
Пока диктую адрес нормальной больницы, Ульяна достает свой телефон, начинает набирать номер.
— Аревик джан, — слышу, как она говорит, — это Ульяна. Слушай, у нас беда. Да, невестку в больницу увезли. Можешь с Григорием Самвеловичем поговорить? Пусть примет как положено…
Хорошо, что у нас есть связи.
Аревик — подруга жены, а ее муж — заведующий гинекологическим отделением в хорошей больнице. Ульяна не так давно там лежала, после родов с Анаит, когда были некоторые осложнения. Обросли нужными знакомствами, теперь вот пригодилось.
— Говорит, что примет, — сообщает жена, убирая телефон. — В платную палату положит, все сделает как надо.
Немного отлегло от сердца, но ненадолго. Потому что впереди маячит встреча с сыном.
Сначала мы подъезжаем к СИБу — забрать Артура. Ведь он по незнанию поехал именно туда. Еле согласился нас дождаться, когда мы ему звонили.
Сын стоит у входа, такой бледный, что кажется, вот-вот упадет. Волосы растрепанные, рубашка мятая, глаза красные. Когда видит нашу машину, бежит к ней, будто утопающий к спасательному кругу.
— Как она? — Это первые слова, которые он произносит, плюхаясь на заднее сиденье. — Мне ничего не сказали!
— Везут в другую больницу, — коротко отвечаю, включая зажигание. — Там лучше примут.
Пока рулю в нужном направлении, смотрю в зеркало заднего вида на сына. Тот сидит съежившись, обхватив голову руками. От него веет таким страхом, что у меня самого комок к горлу подступает. Вот что значит любить по-настоящему. Вот что значит бояться потерять самое дорогое.
Я помню это чувство.
Когда Ульяна рожала близнецов, и врачи сказали, что могут быть осложнения. Тогда я тоже сидел вот так — жизнью через мясорубку, словно фарш, перекрученный, готовый на все, лишь бы с ними ничего не случилось.
— Папа, — голос Артура дрожит, — если с ней что-то случится… если с ребенком…
— Не случится, — резко обрываю его. — Не смей даже думать об этом.
Но сам думаю. И от этих мыслей внутри все переворачивается…
В гробовом молчании мы добираемся до больницы. Здание серое, громоздкое, пахнет хлоркой и лекарствами.
В приемном покое суета — медсестры в белых халатах снуют туда-сюда, каталки скрипят по коридорам.
Нам приходится ждать в коридоре. Сидим на жестких пластиковых стульях, смотрим на стены, выкрашенные в тот самый больничный зеленый цвет, который почему-то всегда ассоциируется у меня с болезнью.
Артур не может усидеть на месте — встает, ходит из угла в угол, снова садится. Ульяна пытается его успокоить, но он не слышит. Весь в себе, весь в своем страхе.
Наконец из палаты выходит врач — мужчина лет пятидесяти, в очках, с усталым лицом. На халате бейджик: «Геворг Альбертович Мкртчян».
— Родственники Анастасии? — спрашивает он, снимая перчатки.
— Да, да! — вскакиваем мы все разом.
— Кризис купирован, — говорит врач, и у меня словно камень с души спадает. — У пациентки анемия, а также небольшая отслойка плаценты, но все это лечится. Состояние стабилизировалось. Больная нуждается в покое и постоянном наблюдении.
— А ребенок? — выдавливает Артур.
— Ребенок? — Врач делает паузу, смотрит на нас поверх очков. — Вы в курсе, что у нее два плода? Близнецы у вас будут, мы сделали ей УЗИ, сомнений нет. Готовьтесь, товарищи, беременность будет сложная.
Близнецы! У
