100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

умер, но победил. А значит, победит и русское войско. Победит и великий князь Дмитрий Иванович, которому за эту победу народ присвоит почетное прозвище – Донской.

4. СРАЗИВШИЙ ИГО

ДМИТРИЙ ДОНСКОЙ (1350-1389, великий князь Руси с 1359 г.)

Весь жизненный путь великого князя Дмитрия Ивановича Донского – это путь воина, беззаветно преданного своей Родине. Знакомство с военным делом, первые опыты обращения с оружием, состоялись у него, так же, как и у любого другого сына дворянина любой страны того времени, еще в раннем детстве. Подобно им, маленький Дмитрий учился виртуозно владеть мечом и боевой палицей, метать топор и сулицу, стрелять из лука и самострела, привыкал носить тяжелые доспехи, без которых не обойтись доблестному рыцарю.

Рано осиротевшего Дмитрия опекал митрополит Алексий. Главу русской православной церкви не столько радовали успехи юного князя в нелегком ратном деле, сколько то, что он «… к духовным делам прилежал и пустошных бесед не творил, и срамных глаголов не любил, от злонравных человеков отвращался, а с благими всегда беседовал».

Шли годы; юный отрок возмужал и превратился в могучего воина, не утратив со временем и нравственной чистоты. Вот как описывает Никоновская летопись внушительный облик московского князя:

«… бяше крепок и мужественен, и телом велик, и широк, и плечист, и чреват вельми, и тяжек собою зело, брадою ж и власы черен, взором же дивен зело».

Это описание внешности Дмитрия Донского невольно воскрешает в памяти образ былинного богатыря Ильи Муромца, такого же кряжистого, грузного, могучего. А силы московскому князю были ой как нужны, и телесные, и духовные. Кругом враги, и за пределами Руси, и в ее пределах. Пришлось Дмитрию Ивановичу выдержать нелегкую борьбу с тщеславными русским князьями – рязанским, суздальским и тверским, каждый из которых упорно цеплялся за великокняжеский венец, рвал его у другого из рук, обильно поливая русской кровью русскую землю. Сдюжил князь, усмирил соперников, прекратил усобицы, отстоял высокое предназначение Москвы. Но почивать на лаврах было некогда: чуть присмирели внутренние враги, как подняли головы враги внешние. Дерзкий литвин Ольгерд трижды водил рати на Москву (в 1368, 1370 и 1372 гг.), и трижды московский князь взашей выпроваживал незваного гостя.

Но все это были сущие пустяки по сравнению с тем великим делом, которое задумал русский князь-богатырь. Предстояло еще победить врага непобедимого, побороть силу необоримую, избавить многострадальную Русь от тяжкого ига поганых татар. Никто до Дмитрия Донского не мог одолеть этого злобного, хитрого, коварного, неисчислимого, подобно саранче, супостата. Не устояли перед татарами ни мудрые китайцы, ни горячие кавказцы, ни стремительные половцы, ни суровые и воинственные западноевропейские рыцари. А великий князь московский не только устоял, но и разгромил татарского мурзу Бегича на реке Вожа (1378). Впрочем, полки Бегича – лишь авангард того несметного войска, которое готовил в поход на Русь грозный темник Мамай. Судьба Отечества теперь зависела от действий великого князя; теперь решался главный вопрос – быть или не быть Русскому государству.

Дмитрий Иванович вполне осознавал, какая тяжелая ответственность ложится на его плечи. Потому и набирал войска по всем княжествам, не давая себе ни минуты на роздых. Зато и собралась рать невиданная, никогда еще не выставляла Русь такой рати! Произведя смотр войск в Коломне, Дмитрий Иванович остался доволен: тысяч шестьдесят бойцов грозной стеной застыли перед ним, и не каких-нибудь ополченцев-лапотников, а профессиональных ратоборцев-латников, в сверкающих на солнце шишаках и кольчугах, с копьями, сулицами, мечами, бердышами, палицами, луками, самострелами и пищалями. У каждого на плече – миндалевидный щит, стальная личина на булатном шлеме, тело надежно защищено стальными оплечьями, пластинчатыми доспехами и грудными зерцалами, на ногах – кованые набедренники, наколенники и латные сапоги. Такова была русская кованая рать, выведенная московским князем 8 сентября 1380 года на Куликово поле.

Мамай, устроивший свою ставку на Красном холме, не торопился начинать битву, поджидая союзника, литовского князя Ягайло, спешившего к нему на соединение с 30-тысячной ратью. Имея под началом стотысячное войско татар, хан, тем не менее, предпочитал действовать наверняка.

Тем временем русская армия, форсировав Дон, встала у устья впадавшей в него Непрядвы. Дмитрий Иванович расположил русские полки таким образом, чтобы река прикрыла их тылы, а леса – фланги. Тем самым татарская конница, лишенная возможности флангового маневра, была вынуждена атаковать противника в лоб. Центр русских позиций занимали Передовой и Большой полки пеших ратников, насчитывавшие до 25 тысяч бойцов. Их фланги защищали полки Левой и Правой Руки, состоявшие из 5 тысяч тяжеловооруженных всадников каждый. В тылу Большого полка разместился 4-тысячный Резервный полк, а неподалеку от него развевался красный великокняжеский стяг со златотканым ликом Христа, охраняемый тремя сотнями дружинников. Слева в дубраве скрывался Засадный полк, укомплектованный из отборных витязей, под командованием многоопытного воеводы Дмитрия Боброка и двоюродного брата великого князя, Владимира Андреевича Серпуховского, заслужившего в этой битве прозвище «Храбрый».

Особая роль отводилась далеко выдвинутому вперед Сторожевому полку Семена Мелика. Этому подразделению, состоявшему из тысячи конных витязей в булатных доспехах, ставилась задача втянуть армию Мамая в сражение, пока не подошли литовцы Ягайло – соединения двух вражеских ратей никак нельзя было допустить.

Распределив все роли и отдав последние приказания командирам полков, князь Дмитрий Иванович, подобно древним русским вождям, пожелал принять личное участие в предстоящем сражении. К этому его побуждали три причины: во-первых, князю, как истинному воину, не терпелось собственноручно разить врага; во-вторых, его пример ободрил бы и воодушевил русских воинов, особенно новичков; а в третьих, и это самое главное, личное участие в бою позволяло Дмитрию Ивановичу контролировать выполнение его распоряжений командирами русских полков.

Автор «Сказания о Мамаевом побоище» свидетельствует: «Князь великий сел на коня своего, и взял копье свое, и взял палицу свою железную в руки, и выступил из рядов, и захотел сам начать битву раньше воинов своих, [ибо] владела им печаль за землю Русскую, и святые церкви, и за православную христианскую веру».

Князья и бояре долго отговаривали Дмитрия Донского от его намерения, но великий князь остался непреклонен. Чтобы ввести в заблуждение татар, он обменялся плащами со своим любимым боярином Михаилом Бренком, вставшим у великокняжеского знамени. После этого Дмитрий Иванович под видом боярина выехал в Сторожевой полк и принял участие в завязке боя. Убедившись, что татары втянулись, наконец, в генеральное сражение, он отъехал назад и занял место в первой линии Большого полка.

Выполнив свою задачу, ратники Сторожевого полка отступили и влились в ряды полков Правой и Левой Руки. Татары сначала выпустили грозную тучу стрел,