Супруга Солнца - Гастон Леру

Носилки вынесли на середину площади. Весь народ, возликовав, вскочил на ноги, окружил носилки, и все касики и вожди, вся знать и все мудрецы взялись за руки и слились в круговом танце. Так танцевали в давно минувшие времена, когда каждый держался за кольцо золотой цепи, и танцующие все вместе вращались в «танце цепи». Но цепь давно исчезла, хотя каждый знал, что, когда пришло известие о смерти Атауальпы, знать, проживавшая в Куско, утопила ее в самом глубоком месте озера Титикака, чтобы не дать ей попасть в руки победителя, ибо она больше не могла послужить выкупом за побежденного[62].

Священный танец золотой цепи ритмично разматывал свои звенья, как вдруг неожиданное происшествие внезапно нарушило всеобщую гармонию. Глас, звучный, рокочущий, казалось, спустился с неба! Recuerdа! [63] Это испанское слово, послужившее сигналом к попытке похищения Марии-Терезы из Дома Змея, заставило Койю содрогнуться, хотя до сих пор она сидела столь же недвижно, как и ее спутник, владыка-мертвец. Ребенок у нее на руках поднял голову, и теперь оба, устремив взоры в небо, искали, откуда могло исходить слово надежды.

– О боже, – дрожащими губами прошептала Мария-Тереза, – Кристобаль, тебе не показалось, что это голос Раймона?

– Да, да! – прошептал ребенок. – Я узнал его. Это Раймон. Он нас спасет!

Но где же он? Где он прятался? Голос исходил сверху. Они посмотрели на высокую лестницу, на каменных ступенях которой толпились оживленные группы индейцев. Как узнать его среди этой толпы? Как его увидеть? Как понять, откуда придет спасение? Ибо теперь, когда они услышали его голос, в них снова пробудилась надежда. И они вновь и вновь обводили взглядом каменную башню, но никого не видели. И вот над головами опять прозвучало слово, так громко, что его слышно было не только во всех концах площади, но и на соседних улицах: Recuerda!

Праздник застопорился, танец остановился. Все головы повернулись к небу, толпа глухо зарокотала, ведь испанское слово разрушило их иллюзию возрождения и свободы. Почему Recuerda? Помни! О чем должны были вспомнить люди в этой толпе? Что они стали рабами? А эти радостные торжества, пытающиеся возродить уничтоженное прошлое, продлятся не более одного дня? И что завтрашнее солнце, позабыв о солнце сегодняшнем, снова озарит их рабское положение? Все увидели, как Мария-Тереза вместе с маленьким чужаком на руках встала со своего золотого трона; от крика, внесшего смятение в священные игры, она воспрянула духом. И толпа, уводя взоры все выше и выше, наконец заметила на самом высоком камне, четко прорисованном на синеве неба, склоненный силуэт человека, тянувшего руки к Койе и кричавшего, обращаясь к ней: «Мария-Тереза! Мария-Тереза!» А Койя кричала в ответ: «Раймон!» Тогда все поняли, что тот, кто наверху, не принадлежит к их расе и пришел сюда забрать с собой душу Койи.

В лабиринте коридоров ночи

Им наверняка хотелось умертвить ее прямо сейчас. Свершилось святотатство! Разве она уже не принадлежит богам? А тот, кто кричит, тоже заслуживает смерти. И огромная волна людей захлестнула каменные лестницы, ведущие на стены, каменные осыпи, оставшиеся от развалившихся храмов, и едва заметные, бегущие наверх тропки, чтобы схватить дерзкого чужака, пытавшегося выдать себя за индейца. Тем временем блюстители жертвоприношения и аmautas стремительно унесли золотые носилки с мертвым правителем и его повелительницей, которой предстояло умереть. Воздух же продолжали оглашать крики: «Muera la Coya! Muera la Coya!» Мария-Тереза закрыла глаза, унося с собою в смерть воздушный поцелуй Раймона, которому за этот поцелуй, возможно, тоже придется расстаться с жизнью.

Когда безумный Орельяна, увидев, что молодой человек вырвался наверх, и услышав, как он кричит и зовет Койю, вскочившую со своего трона, рванулся к Раймону: «Ты с ума сошел!» Внезапно чело его озарилось. «Так ты знаешь мою дочь?» – произнес он.

Оба, и Раймон, и Орельяна, уже кожей ощущали закипавшую ярость бегущих к ним индейцев. Однако после того, как молодой человек послал воздушный поцелуй Койе, ничто не могло разрушить странное оцепенение, охватившее его здесь, на этом камне, словно он сам превратился в каменное изваяние.

Наконец старику удалось растормошить его и увлечь за собой в ту темную дыру, откуда они выбрались наверх, и дальше, в зияющий мраком коридор, изгибы которого знал он один. Потом он долго-долго вел его в полной темноте, лишь иногда то тут, то там разрываемой светом из крошечных квадратных или круглых отверстий, выходивших на поверхность среди тысячелетних камней. Время от времени Орельяна говорил Раймону:

– Здесь, над нашими головами, находится такой-то храм, такой-то дворец! Вот, а сейчас мы находимся под Yaca-Huasi, как еще называют Дом Змея.

Раймон остановился:

– Может, они сюда препроводили Супругу Солнца?

– Нет! Нет! Сейчас уже все кончено. Супруга Солнца отправилась в Храм Смерти.

– А мы? Куда идем мы? Куда ты нас ведешь?

– В Храм Смерти!

Без лишних слов Раймон последовал за ним. Однако, когда они выбрались из подземелья и молодой человек увидел, что вокруг простирается поле, он очень удивился.

– Но где же Храм Смерти? – спросил он.

– Храм Смерти, – ответил старик, – находится на острове Титикака! Ничего не бойся! Мы прибудем раньше них. Ten paciencia! [64]

В tambos, придорожной гостинице, они наняли лошадей, домчавших их до Сикуани, где они сели на поезд и, доехав до Хульяки, направились в Пуно, город, расположенный на берегу озера. На протяжении всего пути Орельяна не переставал подробно рассказывать Раймону о тех местах, которые они проезжали, и о церемонии, которую им предстояло увидеть. На этой церемонии никогда не присутствовал ни один чужеземец, но он, Орельяна, не станет спрашивать ни у кого разрешения, ибо это его дочь собираются выдать замуж за Солнце, так что он, по крайней мере, вправе присутствовать на свадьбе. Тем более что он все для нее приготовил! Ах, сколько времени он потратил, чтобы отыскать Храм Смерти, ведь Храм сей так хорошо спрятан! Но, имея терпение и годы в запасе, можно найти все что угодно, особенно когда того хочешь! Не осталось ни одного подземного пересохшего ручья, ни одного заброшенного золотоносного рудника, где бы он не смог пройти с закрытыми глазами. О, сколько богатств, сколько богатств под землей, целое состояние, да такое, какого нет ни у кого в мире! Разумеется, должны же были инки где-то добывать свое золото!.. Но его там по-прежнему немеряно! Осталось только взять его!.. В день, когда какой-нибудь образованный инженер решит этим заняться (горькая улыбка молодого инженера, который уже и думать забыл о своем пресловутом сифоне), останется только