Янакуна - Хесус Лара

из стороны в сторону, ноги его цеплялись за мостовую, так что приходилось его волочить. Бедняга то и дело, как мешок, с шумом валился на землю. К счастью, друг был совершенно трезвым и уве­ренно вел Симу. Свежий воздух вскоре подействовал на него, он перестал падать и даже запел. Потом, вспомнив об измене коварной Робусты, он расплакался, как дитя, а осушив слезы, стал поносить подлую обманщицу по­следними словами. На мосту он опять запел, а когда они наконец добрались до дому, снова разрыдался. Терпе­ливый друг помог ему войти в жилище, и Симу заснул как убитый.

Он проснулся, как всегда, на рассвете. Голова рас­калывалась от боли. «Наверно, чича была несвежая», — подумал Симу. Он почувствовал, что замерзает, и только тогда увидел, что лежит почти голый. Что такое? Он никогда не раздевался перед сном, во всяком случае с тех пор, как жил в городе. А сейчас на нем не было ни пончо, которым он обыкновенно укрывался, ни верх­ней одежды, только рубашка и трусы. Должно быть, спьяну он решил раздеться. Симу позвал друга, но тот не ответил. Видно, крепко спал после вчерашнего. Го­лова невыносимо трещала. Прямо с ума сойти! Он потрогал голову и обнаружил на лбу огромную шишку. Наверное, стукнулся о камень, когда упал на улице.

Постепенно Симу пришел в себя и сел на соломе. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что друга нет дома. Куда он мог деваться в такую рань? И куда исчезли брюки, пончо и другие вещи? Тут Симу заметил свой чунпи, который издалека напоминал длин­ную обезглавленную змею. Симу вскочил. В тревоге он схватил чунпи и увидел, что все деньги исчезли. Выхо­дит, его обокрали, его обокрал единственный, верный и бескорыстный друг. Возможно ли это?.. Теперь он очу­тился в еще более жалком положении, чем в тот день, когда заблудился в городе. Негодяй забрал всю одежду. В таком виде, в одних трусах, на улицу не покажешься.

А позвать на помощь некого... Он беспомощно остано­вился на пороге, словно дитя, брошенное матерью в не­проглядной ночи. Подлец! А он-то считал другом этого обманщика! Супай106![106] Бедный пуненьо попался, как мы­шонок в мышеловку. Теперь все потеряно, и спасения нет…

К полудню головная боль немного утихла, но захо­телось пить. Однако в соседних домиках не наблюдалось никаких признаков жизни. Симу был в отчаянии. Он вы­вернул все карманчики пояса, и на солому упало не­сколько песо. Собрав деньги, он обернул чунпи вокруг талии и вышел. К соседнему домику как раз подходила индианка, один ребенок сидел у нее за спиной, другого она держала на руках.

- Хесус, Мария и Хосе! — возмущенно воскликнула она. — И тебе не стыдно разгуливать в таком виде? С ума ты, что ли, сошел?

Несчастный юноша, преодолев смущение, присел у входа в ее жилище и рассказал, что с ним случилось. Но его рассказ не очень взволновал индианку.

-А я думала, — невозмутимо сказала она, — что вы вместе работаете. Тут все знают, что твой друг очень ловкий вор.

- Я ведь из Пуны и совсем не разбираюсь в лю­дях, — защищался Симу.

Женщина разожгла очаг и поставила котелок на огонь. Старший ребенок горько плакал и кричал прого­лодавшись, а младший ни за что не желал расстаться с материнской грудью. Женщина с трудом сдерживала раздражение. Она была в заплатанной юбке и рва­ной кофте, сквозь дыры которой проглядывало худое тело.

Под вечер появился муж индианки с мотком веревки на плече. Он был сильно выпивши.

-Чертово отродье! — накинулась на него жена. — Опять напился?

- Чем это я напился, водою, что ли? — не очень твердо отвечал муж. — Я сегодня и не заработал-то ни­чего.

Тут женщина не выдержала. Она бросилась на мужа и закатила ему звонкую пощечину, ругаясь на чем свет стоит, а потом принялась обшаривать его карманы и извлекла оттуда несколько ассигнаций.

- А это что? — закричала она. — Пьяная свинья! Негодяй! Сам натрескался, а нам, думаешь, есть не надо?

И она обрушила на легкомысленного супруга целый ливень проклятий. Опустив плечи, он покорно молчал, виновато вздыхая. Когда жена затихла, он сел у порога рядом с Симу и только теперь обратил внимание на странный вид юноши. Правда, в отличие от своей по­ловины, он нисколько не смутился. Выслушав рассказ Симу, он сердито выругался: его возмутило коварство вора.

- Мы тут считали, что вы с ним из одной шайки. Только все спрашивали себя, который из вас половчее, а баялись обоих. Тот уже давно ворует, собаку съел на этом деле. — Он помолчал. — Что ж ты теперь будешь делать? Были бы у меня лишние штаны, я бы дал тебе их на время, да нет у меня других... Ничего не придумаешь... Я бы накормил тебя, но боюсь, что и самим не хватит... Слышал, как она меня встретила? Рюмку про­пустить нельзя, сразу крик!.. Целый день надрываешься на работе, а придешь домой, жена тебе за это оплеух надает... Будь она проклята, эта собачья жизнь!..

Сообразив, что обиженный муж может еще долго из­ливать свое негодование, Симу встал и хотел уйти. Мимо шли усталые люди, погруженные в свои невеселые мысли. Где-то, захлебываясь, плакал ребенок. Облезлый пес копался в куче мусора.

- Куда ты? — спросил пьяница. — Посиди еще. А то и поговорить не с кем. Жена только ругается и требует денег... Послушай, что я тебе скажу: ты совсем не знаешь людей. Ну как ты не догадался спросить, чем он занимается, откуда берет деньги? Он, наверное, строил из себя добряка, ничего твоего брать не хотел... Так, что ли?

— Откуда ты узнал? Разве он тебе рассказывал?..

- Ты еще очень молод. У всех воров одни и те же приемы. Ну а ты чем занимаешься?

- Я грузчик, вроде тебя...

- Неужели? Видно, недавно работаешь, на грузчика ты не очень похож.

- Я раньше был пеоном.

- Тогда ты немногого стоишь. Настоящий грузчик ни­чем другим не занимается. Вот я, например....

Пока он разглагольствовал, жена успела приготовить похлебку из маисовой муки, она порезала мелкими кусоч­ками несколько картофелин и заправила кушанье бычьим салом. В доме было всего три глиняные миски и три деревянные ложки. Одну миску женщина налила мужу, вторую старшему мальчику.