Янакуна - Хесус Лара

обитало много разного народа. Жили тут, например, индианки, занимавшиеся мелкой торговлей. Некоторые из них торговали каньясо109[109], их мужья привозили каньясо в бурдюках с плантаций в долине Миоке, а женщины процеживали и разливали напиток. Товар не залеживался. Водовозы, мясники, ка­менщики и грузчики целыми днями, сидя на корточках вдоль стен двора с маленькими жестяными кружками в руках, смаковали каньясо. С утра до ночи стоял не­смолкаемый шум; случалось, вспыхивали драки. Тогда появлялась хозяйка и палкой разгоняла слишком бес­покойных посетителей.

Симу тоже очень хотелось попробовать каньясо. Там, в горах, хозяин асьенды по праздникам подносил коло­нам по чашке водки. Однажды и Симу отведал этого напитка, и теперь он мечтал о кружечке. На большее он не отваживался — слишком свежо было воспомина­ние о том, как он напился в чичерии и чем это кончи­лось. Одна из индианок заметила, что Симу ни разу не пил, и, желая приобрести еще одного покупателя, часто поглядывала на парня, приглашая взглядом подойти по­ближе. Но Симу никак не мог преодолеть застенчивости, и женщина решила ему помочь. Налив полную кружку, она направилась к Симу и жестом дала понять, что уго­щает. Симу не спеша, мелкими глотками выпил огнен­ный каньясо. Поблагодарив женщину, он протянул кружку за второй порцией, но за нее заплатил. Следующим ве­чером с монетой в руках он сам подошел к индианке. Постепенно он привык пропускать по две кружечки на сон грядущий, иначе не мог заснуть. Часто по субботам он пил каньясо в компании обитателей ночлежки и напивался, ничуть не хуже, чем в тот памятный вечер в чичерии. На утро после попойки он опохмелялся тем же каньясо, вместо того чтобы, как все добрые люди, начинать день с пхушкоапи. Вскоре после утренней порции каньясо он чувствовал страшную жажду и, так как водой ее нельзя было утолить, заливал ее чичей. Понемногу каньясо и чича полностью заменили для Симу воду, а иногда заме­няли и еду. Только коке он оставался верен по-прежнему. Не раз случалось, что Симу бывал пьян с утра и не мог работать; зарабатывал он теперь день ото дня меньше. К концу недели у него порой не оказывалось денег, чтобы уплатить за угол, и хозяйка ночлежки вышвыривала его на улицу. Приходилось идти в галерею, а каньясо там не было. Тогда он брался за работу и сразу же накапли­вал столько денег, что мог уплатить долг и вернуться к милым жестяным кружечкам. Иной раз каньясо на­страивал его на грустный лад, и тогда он вспоминал родное селение, асьенду, где работал, и Робусту. Будь она проклята! Если бы не виракоча, Симу и Робуста уже давно поженились бы. Робуста считалась самой краси­вой в округе. Только один раз удалось ему завлечь ее в пещеру. На этом и кончилось. А сейчас он далеко от нее, в чужом городе, и никого у него нет. Нет и не будет. Ему потом всю ночь снялась Робуста...

Хозяйке ночлежки помогала молоденькая индианка. Симу она совсем не нравилась. Она была некрасивая и какая-то странная. Каждое утро мыла лицо с мылом, без конца стирала свою одежду и часто вертелась перед зеркалом. Но отсутствие других девушек и привычка сделали свое: индианка постепенно стала казаться ему весьма привлекательной. Он начал внимательно присма­триваться к ней, но она не обращала на это ни малей­шего внимания. И вот однажды ночью в его пьяном разгоряченном мозгу родилась мысль, что девушка должна ему принадлежать. Наутро он с сигаретой в зу­бах развязно вошел в кухню.

- Имилья, — сказал он, — дай мне огня.

- Бери, в очаге сколько угодно, — хмуро ответила она.

Симу прикурил, перебрасывая уголек с ладони на ладонь, и вышел. Вечером он опять появился в кухне. Дымя сигаретой, он присел на корточки около очага и попытался завязать со служанкой разговор, но та отве­чала неохотно. Ночью он никак не мог уснуть; наконец вскочил и с самыми твердыми намерениями вышел во двор. Ночь была темная, тучи заволокли все небо. Симу пересек двор, переступил порог кухни; стараясь не шу­меть, подошел к кровати служанки и ощупью стал искать девушку. Раздался отчаянный визг. Имилья подпрыгнула на кровати и с быстротой вискача110 [110] вылетела во двор с криками:

- Сеньорай! Сеньорай!.. Грузчик напал на меня!.. Он хотел меня изнасиловать!.. Он пьяный!..

Выбежала хозяйка в одной ночной рубашке, но с уве­систой палкой в руках. Симу настолько растерялся, что не успел скрыться вовремя, поэтому до улицы он до­брался с двумя громадными шишками на лбу и с дикой болью в пояснице. И в довершение несчастья, словно в наказание за его грехи, хлынул проливной дождь. По­ражение было полным. Рассчитывать на ночлег в каком-нибудь из соседних домов не приходилось, и Симу отпра­вился в галерею. Оттуда его никто не выгонит.

Плохо было одно — Симу никак не мог привыкнуть к каньясо, которое подавали в закусочных. Разбавленное водой, очень невкусное, оно к тому же и стоило дорого. Уж лучше ничего не пить, чем пить такую гадость да еще столько платить. Как-то, укладываясь спать в га­лерее, он почувствовал, что от сидящего неподалеку по­жилого грузчика исходит знакомый аромат. Симу не удержался и спросил:

- Не знаете, где можно достать хорошего каньясо, татай?

- Я всегда пью в трактирчике «Эль Росарио».

Симу не знал этого погребка, но грузчик согласился помочь его беде. Они встретились днем, и тот проводил его до трактира. Каньясо оказалось замечательным, ни­чуть не хуже, чем в ночлежке. Приятели пили с наслаж­дением, языки развязались. Когда трактирчик закрылся, друзья не смогли сделать и шагу. Они мягко опустились на тротуар и проспали на улице до утра.

С тех пор Симу стал завсегдатаем «Эль Росарио». Он забегал туда, утром, чтобы подкрепиться перед работой, а по вечерам, не обращая внимания на встречные акхаллантху, вновь устремлялся в свое излюбленное заведение. О том, чтобы копить деньги, он больше не помышлял. Зачем? Для другого вора? Все мудрые советы доброго таты Раму были забыты. Симу превратился в настоящего бродягу, живущего случайным заработком. Он работал только для того, чтобы получить деньги на выпивку. А когда деньги заводились, он лениво валялся прямо на земле где-нибудь на окраине. Случалось, ему предлагали работу, тогда он приподнимался, запрашивал непомерно много и, если клиент не соглашался, равнодушно пере­ворачивался на другой бок.

Несчастье чолы и благодарное сердце пуненьо

Накануне Симу до глубокой ночи пропьянствовал с двумя грузчиками. Проснулся