Янакуна - Хесус Лара

Грудной ребенок, завернутый в материнскую шаль, крепко спал около очага. Симу стал прощаться, но женщина удержала его.

- Найдется немного и для тебя, — сказала она.

- Я не голоден, мамай, — неуверенно запротестовал Симу, но за стол все же сел.

Женщина налила ему столько же, сколько мужу. Но когда сынишка, вылизав миску, стал требовать добавки, она увидела, что в чугуне ничего не осталось, и отдала ребенку половину своей порции.

На следующее утро кое-кто из соседей пришел вы­разить Симу свое сочувствие. Все в один голос ругали вора, жалели Симу и наперебой старались его утешить. Одна женщина принесла кусок хлеба, другая — кружку жидкого чаю, но лишних штанов ни у кого не нашлось. Вечером народу собралось еще больше — многие верну­лись с работы. Какая-то старуха прослезилась, глядя на несчастного парня, и принесла целую миску лохру107 [107].

Еще день Симу провел в своей конуре, валяясь на соломе и бесцельно глядя в дырявый потолок. Наконец он решился выйти, чтобы купить себе чего-нибудь по­есть. Грязный, заросший, с всклокоченными волосами, в мятом нижнем белье и ярком нарядном поясе, он выглядел довольно нелепо. Завидев его, дети пугались и, как стайка воробьев, разлетались во все стороны. Подростки свистели ему вслед и швыряли в него кам­нями. Его принимали за сумасшедшего, убежавшего из больницы.

Симу купил себе хлеба, коки и льюхты108 [108]. Все утро он бродил в поисках работы, но никто его не нанял. На него не обращали внимания, очевидно, никому и в голову не приходило, что он рабочий, поскольку у него был такой странный вид. Наступил вечер. Симу купил хлеба и побрел к себе.

На следующий день он совсем приуныл, с утра у него во рту маковой росинки не было, ноги дрожали, мучала изжога. Ему казалось, что встречные смотрят на него с брезгливостью, что даже бездомные собаки презирают его. Все ему опротивело, все вызывало в нем необоримое острое отвращение. Противной была солома, на кото­рой он валялся, противны были злые кхапахкуна, а без­жалостный солнечный свет особенно раздражал его. Симу испытывал ненависть и в то же время острую за­висть ко всем хорошо одетым мужчинам, которые равно­душно проходили мимо. Еле передвигая ноги, он без конца слонялся по городу, но работы не находил. Нако­нец он присел отдохнуть на краю тротуара и вдруг по­чувствовал, что безумно хочет спать. Он вытянул ноги на мостовую и задремал, прислонившись к ограде какого-то дома. Сквозь сон Симу услышал мелодичный женский голос, который показался ему знакомым:

- Что ты здесь делаешь, дурачок?

Симу открыл глаза и встретил горячий взгляд моло­дой чолы. Он отвернулся.

- Куда девалась твоя одежда? Что случилось с то­бой?

- А тебе что за дело? — грубо ответил Симу, опуская глаза. — Чего ты пристала ко мне?..

- Нет, вы посмотрите на этого дурачка! — рассмея­лась чола. — Ну вот что: жди меня завтра на этом ме­сте и в это же время, слышишь?

Последние слова девушки не сразу дошли до его со­знания, а когда он поднял голову, она уже удалялась, легко постукивая каблучками. Ему опять почудилось, что он где-то слышал ее голос. «Что за странная чолита? — подумал Симу. — Уж не смеется ли она надо мной?»

На завтра у него не было денег, даже на хлеб или коку. Он совсем ослаб. На одном углу он увидел безру­кого нищего, который просил милостыню у проходивших мимо виракоча. Одни шли, не обращая внимания на ка­леку, другие бросали ему мелкие монеты. Нет, нищим Симу никогда не будет! Лучше умереть, чем протянуть руку за милостыней этих безжалостных сеньоров... Но го­лод все сильнее терзал его. Страдания Симу становились все невыносимей, они были страшнее, чем удары хозяйского кнута. Тут юноша вспомнил о странной чоле и решил все же пойти на свидание. Может быть, она ему чем-нибудь поможет...

Он пришел вовремя, однако чола не появлялась. Симу уже не сомневался, что над ним подшутили, и повернулся, чтобы уйти, когда увидел ее. В руках у девушки была корзина, накрытая шалью. Она быстро приблизилась к нему и, не говоря ни слова, вынула из корзинки большой пакет, завернутый в бумагу, сунула его в руки Симу и сейчас же ушла. Симу, прижав пакет к груди, удивленно смотрел ей вслед. Вот она дошла до перекрестка и, не оглянувшись, скрылась за углом. Симу дрожащими ру­ками развернул пакет и не поверил своим глазам. Не­вероятно! Он, должно быть, сошел с ума или грезит на­яву. Но нет, сверток был в его руках. Он мог его трогать, осязать. В свертке лежал настоящий шерстяной костюм. Такие костюмы носят виракоча. Прекрасный костюм, со­всем еще новый, и он мог его одеть хоть сию минуту. Но этого мало. Симу нашел также целый хлебец и боль­шой кусок вареного мяса. От радости он готов был пу­ститься в пляс, запеть или запрыгать, как теленок, кото­рому удалось вырваться из зубов хищника. Сердце громко стучало. Симу поспешно завернул все в бумагу и побежал к себе. Костюм был слишком хорош для него, но он нашел выход и переделал его на индейский манер, то есть вывернул пиджак наизнанку, а брюки засучил до колен.

Костюм сразу помог Симу восстановить прежнее по­ложение. Стоило ему предложить свои услуги, и его рвали на части шоферы грузовиков, лавочники и даже важные виракоча. Теперь он не голодал и снова начал копить деньги. Но одна мысль не давала ему покоя. Он не успел как следует поблагодарить неизвестную чолу, которая спасла его. Он не знал, кто она такая и где ее искать... Временами ему казалось, что он раньше видел ее, но как он ни напрягал память, ничего не мог вспомнить. А может быть, она вовсе и не чола. Может, это был ангел небесный или святая, принявшая вид чолы, чтобы помочь Симу. Ведь старый священник рассказывал, что сам господь бог в разных обличьях являлся лю­дям. Симу остановился на том, что костюм был чудесным даром неба, а поэтому он должен накопить денег и не­пременно заказать благодарственный молебен.

На другой же день после того, как святая подарила ему костюм, Симу ушел из жилья на берегу реки и опять стал ночевать в галерее. А когда завелись деньги, он снял угол в ночлежке. Так ему посоветовал в свое время добрый тата Раму.

Как в любой ночлежке, здесь