Системный Лорд II - Alexey Off

Я пожал плечами, не найдя, что ответить на такое.

К этому времени мы оказались на опушке. Асалия уже ждала нас там. Стояла неподвижно, как изваяние, прислонившись спиной к стволу дерева. Окружающий туман клубился у ее ног, не смея подняться выше колен. При нашем приближении она открыла глаза и едва заметно кивнула.

— Он ждет, — сказала она. — Всю ночь не смыкал… не знаю, есть ли у него веки. Просто стоял и смотрел на тропу, по которой ты обычно приходишь.

Ничего себе… Страшилка какая-то получается.

— Ладно, идем.

Мы углубились в чащу, и через часок добрались до Заповедной Рощи. Сам лес будто бы сокращал нам путь. Раньше менее чем за два часа я туда не добирался, но постепенно… Хотя, может, просто опыт и разведанные тропинки, а я тут грешу на магию леса?

Деревья вокруг постепенно стали мощнее — старше, наверное, всей династии Сарских, вместе взятой. Их стволы в три обхвата снаружи покрывала не кора, а плотный, слоистый мох, свисавший лохмотьями, похожими на седые бороды. Под ногами почти не было снега — только вековая подстилка из прелых листьев, подгнивших желудей и трухи; мягкая, пружинистая, пахнущая влажной землей и грибницей.

Как только я ступил на поляну — тут же замер.

Страж стоял в самом центре. Там, где дней десять назад мы зарыли Семя. Только это был уже не обычный росток.

Он поднялся выше моей груди — тонкий, но уже крепкий, с плотным серебристым стволом, на котором проступали первые, едва заметные корьевые узоры. Два листа, которые я видел в прошлый раз, расправились полностью, и теперь на верхушке проклевывался третий — маленький, еще сморщенный, похожий на свернувшийся в кулак папоротник, готовый разжаться.

Но главное — он ждал меня. Я это ощутил издалека.

Не знаю, откуда это чувство. Может быть, способность Длани Земли так реагировала, поскольку с каждым днем отзывалось во мне все отчетливей. Не знаю. Может и другой принцип, навроде той тонкой ментальной нити между нами, которую я ощущал еще тогда, в первый раз, в момент посадки. Одно могу сказать точно: это существо радовалось тому, что я пришел. Более того, он знал, что я к нему приду.

— Здравствуй, — я приблизился к нему.

Росток дрогнул. Его листья чуть шевельнулись, хотя ветра не было, и верхушка, макушка, крона, не знаю, как это назвать у древовидного существа, — склонилась в мою сторону.

Асалия присела на колени рядом.

— В нем течет огромная сила, — сказала она тихо. — Я чувствую, насколько далеко уходят корни. Глубже, чем у любого саженца, который я видела. Твоя земля приняла его, а кровь напитала силами.

— Как он пережил заморозки? Нормально? — спросил я у эльфийки. — А то я приходил, и мне казалось, что он испытывает проблемы от холода…

— Вполне. Но ему нужно укрепление, — она подняла на меня взгляд. — Первая посадка дала ему жизнь. Теперь мы должны дать ему силу. Нужен другой обряд. Не рождения, а единения.

— И что для этого нужно?

Она достала маленький нож. Лезвие у него было странное, не металлическое, а каменное, обсидиановое, с едва заметной голубоватой искрой в глубине черноты. Не тот же самый нож, коим она порезала мне палец декаду назад.

— Твоя кровь уже в нем, — пояснила эльфийка. — Теперь он должен узнать твою волю. Не слова, а намерение. Не приказы, а обещание.

— Что еще за обещание? — я постарался, чтобы в голосе не прозвучало скепсиса.

— Что ты не бросишь его. А даже если уйдешь — вернешься. Что эта земля станет его домом навсегда.

Я посмотрел на росток. Он будто замер, прислушиваясь к нашим голосам, а может и дыханию с биением сердца… Такое у меня возникло ощущение. Или он каким-то образом передал мне это ощущение?

— Обещаю, — шепнул я без всякой задней мысли.

Асалия мягко взяла мою руку, перевернула ладонью вверх. На подушечке указательного пальца еще виднелся тонкий розовый шрам — след прошлого надреза. Она приложила лезвие к ладони.

— Больно будет, — на этот раз предупредила она. — Сильнее, чем в прошлый раз. Лесная клятва.

— Режь.

Лезвие вошло в кожу. Медленно и глубоко. Боль обожгла, словно сотни иголок впились в ладонь. Я стиснул зубы, но не отдернул руку. Кровь выступила густая, темная, и Асалия, не вытирая, прижала мою окровавленную ладонь к стволу ростка, туда, где серебристая кора расходилась едва заметной трещиной.

Кровь впиталась мгновенно, будто ее втянула сама «плоть» ростка.

И тут я почувствовал.

Не через Длань Земли, не через Око, напрямую, как чувствуют боль в теле или холод на коже. Он здесь. Он живой. И он смотрел на меня, не глазами, которых у него еще нет, а всем своим существом, каждой клеткой древесины, каждым волокном корней. Наверное, именно так осязают этот мир растения… На какое-то время у меня пропали все остальные органы чувств.

Страж чего-то ждал. И лишь спустя время я по наитию мысленно произнес:

«Я обещаю: ты будешь расти здесь, в этом лесу, на этой земле, и никто не посмеет тебя прогнать. До тех пор, пока бьется мое сердце».

Росток дрогнул. Листья расправились, потянулись к моему голосу, как к свету, и тогда я понял: он услышал.

Зрение, слух, обоняние вернулись так же внезапно, как и пропали. Асалия, все это время стоявшая за спиной, шагнула вперед. В руках у нее была плошка с водой. Необычной — я это понял сразу. Вода переливалась в мутном утреннем свете, словно внутри плавали крошечные серебристые искры.

— Роса с пятисотлетней Шепчущей Ивы, — угадала мои мысли она. — Собранная на рассвете, в полнолуние. Наш народ собирает и хранит ее для особых случаев. Таких как этот. Она напитает и даст силы твоему стражу-хранителю.

После этих слов эльфийка вновь опустилась на колени и осторожно вылила воду под корни.

Земля вокруг Ростка будто вздрогнула и совершила жадный вдох. Почва чуть приподнялась, впитывая влагу, и я увидел, как серебристый ствол становится чуть темнее, насыщеннее, приобретая более природный бронзовый оттенок.

— Теперь он связан с тобой, — сказала Асалия, поднимаясь. — Не потому, что мы так решили. И не потому, что ты заплатил свою цену. А потому что ты выбрал его — а он выбрал тебя.

Я всмотрелся в Росток лесного стража. Он стоял ровно, спокойно, и в каждом его листе, в каждом изгибе тонкого стебля ощущалось некое доверие и послушание. Между нами будто натянулась незримая нить — и по ней, словно по воде, побежали первые, еще робкие сигналы. Ментальные колебания.